Белый, белый снег… (сборник)

 – Сидеть и ждать? А что еще остается… По льду не уйдешь – слишком тонок. Глупая, нелепая западня… Уже пальцев на ногах не чувствую. А Тимка, тот вообще… Скрючился, вон…»

– А-а-а-а-а!.. Э-э-э-эй!

– Стоп! – напрягся вдруг Тимка. – Вы слышали?

– Кажется…

Слабый, едва различимый крик донесся из леса. Боясь обмануться, мы снова закричали.

– …э-эй! – чуть слышно донеслось в ответ.

– Есть! – просиял Тимка. – Услышал!

И мы опять принялись, что есть мочи орать, чтобы он не дай бог, не сбился с курса.

Каждая минута в этой ледяной ловушке казалась нам вечностью.

– Ого-го-о-о! – Борисенок был уже рядом. Слышно стало, как похрустывают сучья у него под ногами… Наконец мы увидели его.

– Где топор? – крикнул я.

Он поднял его над головой.

– Руби дерево! Самое большое!

Борисенок принялся кромсать топором одну из берез на берегу.

– Ну, чего?.. Замерзли там?

– Руби, руби, давай!.. Не отвлекайся, – я уже немного успокоился, но все еще плохо представлял, как мы будем выбираться.

Дерево с треском наклонилось и мягко легло на лед. Чуть дальше, чем мы рассчитывали…Попытались дотянуться – не удалось.

– Руби другое!

Следующая береза упала как раз там, где надо. Теперь предстояло самое главное… Опираясь на упругие надувные борта и держась за ветви, мы втянули свои лодки на лед. Затем, пробираясь от ветки к ветке вдоль ствола, потихоньку стали подтягиваться к берегу. Резиновые лодки податливо скользили по тонкому, прогибающемуся льду, и вскоре мы уже ступили на земную твердь.

Берег в этом месте был крутой и высокий. Метра три пришлось карабкаться вверх… Забравшись, я огляделся. С одной стороны темнела парящая вода, с другой – белел сплошной лед.

– Как там дальше? Не смотрел? – спросил я у Борисенка, и в этот момент почувствовал, что край берега подо мной осел. Не удержавшись, я полетел с кручи вниз.

В первую минуту я не почувствовал холода. Но когда ледяная вода добралась сквозь одежду до тела, показалось, что меня бросили в кипящее масло.

В кожу словно впились тысячи игл… Я стоял прямо у берега, но здесь было достаточно глубоко – вода доходила до пояса. А еще – течение. Оно настойчиво толкало меня вглубь, и чем сильнее намокала одежда, тем труднее было сопротивляться ему.

Я хватался за берег, пытаясь выбраться, но зацепиться было не за что. Ни прутика, ни веточки… В руках оставались только комья земли и сухая, выдернутая с корнем трава.