Белый, белый снег… (сборник)

Чика вошел в комнату, сел за стол.

– Ну и зверюгу ты вырастил. Сожрет, к едрене-фене!..

Иван отмахнулся. Ему было нехорошо… Опустившись на стул, напротив гостя, он обхватил коротко стриженную голову руками. Из-под растянутой заношенной майки выглядывала старая армейская наколка – эмблема воздушно-десантных войск.

– Тяжело, да? – сочувственно поинтересовался Чика. – Похмелиться надо.

– У тебя есть? – поднял голову Иван.

– Нет, но могу сгонять…

– На какие шиши?

– Было бы желание, а деньги найдутся, – Чика взял со стола сушку, раздавил ее в кулаке и кинул обломок в рот.

 – Деньги – это навоз. Сегодня нет, а завтра – воз!

– Бобырь? – усмехнулся Котельников. – Я ему еще тот долг не вернул.

– У соседки спроси.

– Не-е, глухо… Вторую неделю со мной не говорит.

– А че так?

– Да подвернулась мне по-пьяни, начала воспитывать. Ну, я ей… Объяснил… Обиделась.

Котельников взял со стола пустой стакан, протянул дрожащую руку.

– Плесни-ка кипяточку.

Чика склонил чайник над стаканом.

Иван жадно выпил воду, потом тяжело, шумно вздохнул:

– Фф-ф-фу-у! Сдохну сейчас.

Чика встал, прошелся по комнате.

– Одевайся, пойдем в «стекляху». Друзей что ли нет? Нальют…

Иван снял со спинки стула мятый свитер, надел.

– Стоп! – Чика задумчиво опустился на стул. – А что если… Давай, толкнем чего-нибудь?

– Что?

– Ну, на рынке загоним.

– А… Чего?

– Сервиз чайный.

– Не-е-е! – Иван замотал головой. – Жена тут знаешь, устроит…

– Давай тогда ружье продадим.

– Батя подарил… Ты понял?

Чика огляделся по сторонам.

– Телек!

– Может сразу дом?! – вспылил Иван, потом подумал, – А-а-а!.. Давай уж лучше посуду.

3

На рынке было полно народу. Возле перевернутого ящика, накрытого газетой, расположились Чика с Иваном. Мимо туда-сюда сновали люди. На предложение купить сервиз, прохожие только ускоряли шаг.

Котельников чувствовал себя неловко. Казалось, все смотрят на него с осуждением.

Три часа просидели они на холодном ветру, продрогли и, хотели было, уже уходить, когда подле них остановилась какая-то пожилая женщина.

Она внимательно присмотрелась к тонкостенным фигурным чашечкам, потрогала пальцем золотую кайму.

– Почем продаете, сынки?

– Почти задаром, бабуля, – Чика шмыгнул покрасневшим носом. – Бери, не пожалеешь. Китайский фарфор…

Он легонько ударил ногтем по чашке, и та отозвалась легким мелодичным звоном.

Женщина взяла легкий изящный чайник, повертела его в руках.