Мексиканская любовь в одном тихом дурдоме

С него спал «фартук», и он был вынужден телепать серым в подземных сумерках членом. Колумб схватил Витька за локоть и потянул в обратную сторону: – Назад, Гюго! Там менты! Кто-то выдал нас!

Настоящие люди бросились врассыпную, милиционеры, громко матерясь и тяжело шлепая по темной воде, хватали перформанов и волокли их к лестнице. Спустившись на три ступеньки, на лестнице стояла баба в неряшливом халате и грозно подзадоривала ментов: – Наддай им, Степаныч, наддай этим грязным сатанистам!

Андрейченко, чувствовавший себя ужасно обманутым и потому свирепый и злой, приготовился дать ментам отпор, но Лилька вдруг кошкой прыгнула ему на шею и повалила между двумя искусственными прелюбодеями.

– Замри! – влажно прошептала она и обвила торс Витька длинными тонкими ногами. Милиционер посветил на них и пожаловался приятелю: – Слышь, Микола, якшо моя жинка была б такой же гарной, как эта резиновая лялька, я бы трахал ее и среди этого говна…

– Тьфу, чему позавидовал! Какой-то тощей кукле! А будешь на свою жинку переть, я у тебя ее враз отобью!

Менты, еще минуту пошарив по воде и стенам фонариками, повернули к люку.

– Гюго, ты не спишь? – нежно рассмеялась Лиля. – Вставай, у меня сегодня в два часа экзамен по химии.

– По химии? Да неужели! – даже не стараясь сдержать нежданно накатившейся радости, загоготал Витек. Подхватившись и легко подхватив Лильку, больше не боясь ее хрупкого девичьего тела, он весело увлек ее в жидкий мрак туннеля.

2

Лилька, накрашенная по-взрослому, давилась от смеха и пускала пузыри в миндальный коктейль. Брызги орошали скатерть цвета расплавленного свинца.

Титры: «Тот же день, два часа пополудни, бар „Буль-дог“».

– Ну и фантазеры мы с тобой! – она откинулась на спинку стула. Вдруг пытливо глянула на Андрейченко.

Витек истязал себя, кушая водку глотками, и оправдывался больше перед самим собой:

– Мне тридцать пять, я не «новый русский», и мне непонятно, чем хорош Борхес…

– Какой же ты дурачок, Гюго… Ты – открытое мною… Слышишь, открытое только одною мною – хорошо забытое старое.

– А как же жена?

Лиля равнодушно пожала плечами: – Наверное, она открыла в тебе кого-то иного.