Про Контра и Цетера

И даже телефонный звонок с надписью «МАРА» на экране не надоумил меня резко попрощаться и выскочить из машины на светофоре. Мара спросила: Что ты сейчас делаешь? Ты можешь со мной говорить? Я ответила: Еду по городу. Если что-нибудь срочное, говори. А лучше я попозже тебе перезвоню.

Она задумалась, как будто прислушивалась к шуму с нашей стороны, потом каким-то официально-диспетчерским голосом сообщила:

– Я купила билет и через неделю буду в Москве. Переночую у родственников, а потом… Ты сможешь меня принять?

– Мара, что это за тон! Что это за вопросы! Я тебя жду как не знаю кто… Как…

– Ладно, ладно, – сверкнула она своим уже настоящим, нагловато-игривым смешком.

Можешь готовиться к встрече, только окно без меня не мой… И свиданий никому не назначай на время моего приезда, – и снова погасла где-то в далёком Париже.

– Мара – это твоя подруга? – сунул свой любопытный нос Артём, когда я убрала телефон. А потом с места в карьер: Может быть, тебе неприятно об этом говорить, но я теперь точно знаю, что нашего Диму убили.

Чёрт. Ну что мне теперь, на полном ходу из машины прыгать? Я даже не смогла устроить ему враждебного молчания, так хитро он меня к себе расположил. Я спросила: Что ты знаешь? Удивительно, как просто у меня это выскочило. Так вот: «что ты знаешь» – и всё.

– Меня ещё тогда поразила эта тёмная история, и я всё никак не мог успокоиться и забыть. Все эти годы. Всё думал, почему он никому не сказал, что едет в Москву? Что за таинственность? И главное – что там случилось и почему…

…Тёма, может, не надо…

…и почему его никому не показали потом, когда…

Мне Дима сказал, что едет, я его даже провожала – это я то ли проговорила, то ли продумала молча, во всяком случае, Тёма меня услышал.

Он остановил машину, и мы минуты две сидели молча и пусто, успокаивая каждый своё. Потом он отстегнул оба наших ремня, чтобы удобнее развернуться и взять меня за руку. А я не возразила этому жесту, потому что в нём не было и намёка на взрослые отношения. Чувство, обратное тому, что тогда, в электричке. Всё-таки он мне товарищ по театральной студии, и он знает, как лучше поймать этот звук движущегося и тормозящего поезда.

– Агния, – сказал Тёма шёпотом, чтобы не спугнуть то ли меня саму, то ли моё к нему чувство доверия. Я кое-что понял. И я, кажется, напал на след. Мне только нужно одно подтверждение, только один эксперимент. Я обязательно должен понять, отчего он погиб.

И тут уже я наконец-то не выдержала.