Парковая зона

Лечись потом от ревматизма…»

За дверью, где-то в глубине парка, послышались прерывистые звуки, словно кто-то пытался и не мог завести машину.

У Метелкина все захолонуло внутри: «Вот оно, додежурился! В первую же ночь – и угон машины! Ах, сволочи!»

Он выскочил на улицу, доставая из кармана свой газовый пугач: «Стрельну вверх, может, напугаю!» Но, слепя фарами, угонщик гнал машину прямо на Ивана, отмахивая за обочину черную тряпку ночи.

Метелкин выстрелил вверх.

Шумовые патроны – хорошая штука!

Остервенело рыкнув напоследок, машина пошла юзом, заскользила и остановилась в полуметре от бдительного охранника.

– Ах, сволочь ты такая! – Иван приставил к ветровому стеклу автомобиля достаточно внушительное на вид оружие. – Руки! Руки! – орал он, не помня себя от страха, когда из машины медленно выползало одетое в легкий костюмчик жиденькое тело ночного гостя.

«Холодрыга, а он как из театра только что, в костюмчик врос, падла!» – мелькнуло в голове у Метелкина.

В глубине салона испуганно жалась девица подросткового возраста, закрывая лицо руками.

– Мамочки! Мамочки! – кричала она истерически. – Не надо!

– Вперед! – уже окрепнув, четко приказал Иван грабителю, тыча в его сухую спину ствол. – Руки за голову! – вспомнив, как это делают настоящие омоновцы на экране телевизора, гаркнул он.

В дежурке все выяснилось: машина принадлежала ему, самому «угонщику», джигиту кавказской национальности.

Горному орлу, одним словом…

И тут Метелкин вспомнил давнюю встречу с ним на одной занятной круговой пьянке, о которой будет время рассказать позже.

Ее организовывал этот орел по поводу какого-то большого барыша. Барыши темные, и ел-пил тогда Иван, не вникая в подробности.

Сегодняшний гость или не вспомнил, или не хотел вспоминать застольного кунака, и в сторожке, сразу оправившись от конфуза, хищно поводя носом, прохрипел:

– Твою маму имел! Хорошо пасешь добро хозяина.

Маладец! Спрячь шпаллер! – указал он глазами на все еще наставленный на него ствол. – Собака спать не должен. Держи стольник за бдительность! – горный орел протянул Метелкину предварительно смятую в кулаке сотенную.

– Спасибо, коль не шутишь! Спасибо! Я бы в туалете сам помял, – зло пошутил Метелкин, разглаживая розовощекую бумагу.