Человек под маской дьявола

Именно в тот день, ни война, и ни фюрер с его мечтами об идеальном мире, а я… я – убила свою сестру.

3. Плен

У истории свой путь, и он усеян могилами пацифистов.

    (Пол У. Андерсон «Полет в вечность»)

Еще несколько дней длилась осада Смоленска. Повсюду слышались выстрелы и крики. В громкоговорители, немцы с особенным удовольствием вещали: «Русские, сдавайтесь, любое сопротивление бессмысленно!» Бегали люди, горели дома, немцы были уже в городе. Из жителей осталась лишь малая горстка людей, продолжающая держать оборону.

Мы уже не возвращались домой, а целыми днями дежурили в госпитале, спали на матрасах за ширмой, и питались остатками больничного пайка. Все мы знали, что оставшиеся обречены на смерть, но отчаянно продолжали верить, что скоро придет помощь. Что в город войдут войска Советской Армии, и немцы побегут поджав хвосты, а мы споем гимн победы. Это была иллюзия веры в своего вождя, иллюзия своей значимости для СССР. Время шло, дни сменялись днями, а спасать нас никто не спешил.

В тот день, когда немецкие войска окончательно заняли город, из медицинского состава остались только я, моя сестра и доктор Измайлов. Мы были единственными, кто не пожелал покинуть госпиталь. В госпитале оставались тяжело раненные солдаты, всех офицеров вывезли первым эшелоном, и оставлять их на верную гибель казалось самым тяжким преступлением.

Я сидела у постели совсем юного солдатика из Брянской области. Он был одним из первых завезенных в госпиталь, после операции он лишился правой руки и части внутренних органов, но несмотря на столь тяжкие увечья, бойко цеплялся за жизнь.

– Наступают? – не скрывая злости спросил он. Я кивнула.

– Ироды. Но ничего, наши братья отомстят за нас.

– Тише, Сеня, – я ласково пригладила его колючие волосы. – Они же не звери. Раненных не тронут…

– Конечно не тронут. – Хитро улыбнулся Сеня, и достал из-под подушки, украденный на фронте, пистолет. – Я живым им не дамся. Мы еще повоюем.

Я мягко улыбнулась. Сеня всегда был настоящим бойцом. Он часто рассказывал мне, что ушел на войну вместо престарелого отца. Дома у него остались, родители, две сестры и маленький племянник.

– Если бы ушел батька, кто бы помогал им по хозяйству. – Важно говорил он. – Меня бы все равно потом забрали, год, два, ничего не изменит. А так, они хоть не одни и я спокоен. А там уж и Егорка подрастет…

Я часто улыбалась, слушая его рассказы о доме.