Горький квест. Том 3

А правильным ли было такое решение? Вот Софья Марковна готова ехать в город к знакомому прокурору, просить, может быть, даже взятку давать, чтобы разоблачения Старика не имели правовых последствий для ее любимого, она, умная и красивая женщина, готова унижаться и совершать преступление, чтобы спасти Мастакова. Он же, Сергей, не сделал ничего. Хотя… Почему ничего? Он открыто высказал матери и сестре все, что думает. Он ушел из дома. Он начал искать работу в другом городе. По глупости потерял должность и зарплату.

Подрабатывал грузчиком в супермаркете и сторожем на даче. Да уж, поступки… Можно гордиться.

На какое-то время ему удалось приглушить собственные боль и стыд, он снова начал поглядывать на Евдокию, которая смотрела на актеров не отрываясь и слушала очень внимательно. Но вот Мастаков пытается объясниться со своим старым другом Харитоновым, рассказать ему правду о себе, объяснить, чем Старик его шантажирует, а потом спрашивает, верит ли друг в его невиновность и может ли простить за побег с каторги и многолетний обман – жизнь под чужим именем.

И что слышит в ответ? Никаких слов поддержки и утешения. И снова мысли переметнулись к Геннадию: а если бы он осмелился все рассказать бабуле, друзьям, знакомым, сослуживцам? Предупредить их, что жена принуждает его делить наследство под угрозой распространения позорящих клеветнических слухов. Что было бы? Поверили бы ему друзья? Поддержали бы? Или сказали бы: «Ну, знаешь, мы в этом вопросе не судьи, мы ничего не решаем… Кто тебя знает, а вдруг ты и в самом деле… того… этого… на малолеток засматриваешься… А нам потом предъявят, что мы попустительствовали и покрывали педофила».

Самоубийство Мастакова Сергей ощутил как кровавый мозоль, по которому резко провели наждаком. А вдруг Геннадий тоже… Даже думать об этом невыносимо.

* * *

Тимур работал медленно. Навыков печати с фотоувеличителем у него было совсем немного, и он боялся перепутать кюветы и щипцы.

– Говорил же тебе: поставь метки! – укоризненно сказал Юрий.

Если он не сильно уставал к концу дня, то помогал Тимуру, и они, закрывшись в маленькой ванной, выключив свет и включив красный фонарь, колдовали над проявкой пленки и печатью фотографий. Пленку в проявочный бачок следовало заправлять в полной темноте, на ощупь, эту процедуру Тимур успел оттренировать дома и теперь справлялся вполне неплохо.