Островитяне. Сборник рассказов

– А они и дома! – жарко зашептал искуситель, но левый рубиновый глаз его при этом нервно задёргался. Сразу видно – врёт, гадюка. – А они уже давно дома. Только законченные глупцы, вроде тебя, ещё мучаются, страдают, чего-то ищут и не находят. Не находят – потому что нечего здесь искать, не там ищеш-ш-шь…

Последнее слово слилось с шёпотом листвы в саду, проснувшейся от тёплого порыва ночного ветерка, а я подумал: возможно, в словах этого кожаного шланга есть какой-то смысл?

Словно почуяв астральный запах сомнений, он быстро забормотал мне в ухо:

– Там всё так, как должно быть, там всё в шесть раз легче – и заботы, и неудачи, и горе.

Там не бывает бурь, все девки там – лунные, и любят по-лунному – навсегда… Короче, все серьёзные лунные пацаны уже давно там, ты один валяешь дурака, один сходишь с ума на этой Богом проклятой земле! Ожеребишься ты, наконец, своим решением или так и будешь жевать сопли?

Его язык несколько раз выстрелил из пасти, легко ударяя по моей голове.

– Тук-тук-тук! – крикнул змей. – Есть кто в этом доме? Или внутри абсолютная пустота, мать твою?

Иногда некоторые из лунных мальчиков, злобясь на всё и всех, идут воевать. Они воюют на любой войне, и страшно то, что им всё равно в какую сторону палить из автоматов и в чьей армии служить – лишь бы убить побольше земляных жителей.

Этим они мстят туземцам за те твёрдые капустные кочерыжки на грядке и за свой громкий и горький ночной плач.

– Ты же знаешь – вы уходите легко, без страданий, – снова слышу тихий и вкрадчивый голос. – Это земные люди испытывают мучения и боль, когда умирают – их держит земля, а вам это неведомо…

Я знал это. Я это видел.

Те немногие, кто в момент выстрела гранатомёта находился на броне и чудом уцелел после попадания, укрывались за коптящим корпусом БТРа, сжимаясь в сверхплотное вещество от близости скачущей по разгромленной улице Смерти и обливаясь холодным противным потом при звонких щелчках пуль об металл машины.

– Нужно быстро отсюда уходить, перебьют, – комбат придвинулся ближе ко мне. – Хорошо сыплют, сучата, всю улицу простреливают.

Я утирал пот страха, градом катящийся на глаза, и единственное моё желание в этот момент было – чтобы меня оставили в покое и никуда не дёргали. Мне было страшно. Страх животного, силком приведённого на бойню, где его ждут неизбежные нож или топор.