Андрогин

Однако, Павел Петрович, дорогой мой, для важного и долгого разговора мы с тобой уже слишком… уставшие.

– Как скажете, Геннадий Романович.

– Так и скажу. Есть такие процессы, коллега, в которых стоит участвовать исключительно на трезвую голову.

Гречик тяжело вздохнул и снова нацепил очки. Они немедленно съехали на кончик носа.

– Сковорода, – сказал он, – был исповедником древней традиции. Исповедником осознающим и посвященным. И для специалистов этот факт не тайна. А для широкой нашей общественности пусть он остается блаженным дударем и народным философом… Может, и надо так.

Чтобы не вводить в искушение малых мира сего.

– Чем?

– Тьмой, с которой ты советоваться собрался.

– Он был масоном? – взял быка за рога Вигилярный, которому надоели скользкие метафоры и недомолвки.

– Не угадал, – улыбнулся Гречик. – Он был их отцом.

– Чьим отцом?

– Отцом масонов, коллега. Истинным духовным отцом украинских «детей вдовы»[7 - Масоны называют «вдовой» свою организацию, которая считается «осиротевшей» после гибели легендарного Мастера Хирама, строителя Соломонова храма.

]. Как ты там говорил: «большой потенциал прошлого»?

Пригород Львова, 11–12 марта 1751 года

Среди трактиров-гербергов, чьи грибоподобные крыши торчали на Краковском шляху, заезжий двор «Под кляштором» считался едва ли не самым чистым и дорогим. В пансион здесь входили услуги небольшого отряда стражников, при необходимости проверявших глейты[8 - Глейт – пропуск, дорожная грамота.

], отгонявших злодеев и усмирявших слишком шумных постояльцев. Поэтому в здешнем пивном зале не гремели пьяные песни, не буянили записные драчуны, а гости не боялись выводить на трапезу жен и детей.

В тот вечер в пивном зале собрались три компании. За главным столом наслаждалась жареной бараниной, грецкими орехами и пивом большая купеческая семья. В темном углу перетирала свои гешефты стайка еврейских бачмажников[9 - Бачмажник – тот, кто носит ботинки.], а у окна вели ученую беседу два молодых человека неопределенных чинов и призваний.

– Значит вы, Григорий, все еще надеетесь поучаствовать в экзорцизме? – спросил собеседника молодой.

– Да.

– Здесь, во Львове?

– Мне не удалось изучить этот ритуал в Пресбурге[10 - Пресбург – теперь Братислава.], – заметил темноволосый. – Местный епископ огласил городскому экзорцисту официальное недоверие и запретил ему заботиться о бесноватых.

– Епископ совершенно прав.