Грех совести

Поэтому и рассматривала она его в эту минуту как-то по-особому, как бы соприкоснувшись с ним душой, тем более, что вместе со вздохом его глаза зацепились в задумчивости и не смотрели на нее. Можно было позволить себе посмотреть на этого молодого мужчину откровенно и не стесняясь. Что-то в нем было до такой степени открытое, что притягивало к нему взоры многих людей в этом ресторане. Он производил впечатление человека откровенного и абсолютно честного не только в поступках, но и в мыслях. Сама Алла такими качествами не обладала.

Если сказать честно самой себе, она всю свою жизнь хитрила и изворачивалась не потому, что это был ее стиль поведения, а потому, что так себя вели все знакомые и подруги. Даже ее родители, в принципе честные люди, все равно хитрили и как-то ловчили, делая вид, что они люди честные и положительные. А Саша вел себя так, как будто он был честен от природы, от чистого сердца и взаправду! Это ей очень импонировало! Очень! Таких мужиков Бог ей еще не подгонял. Пауза затягивалась, и Алла разбудила ее сама:

– Что мы все о грустном да о грустном? Лучше расскажите мне хороший анекдот.

– Да я все анекдоты знаю только матерные, гомодральские…

– А вы матерный, а где соленые слова, там говорите тум-ба.

– Тогда вместо анекдота будет одно только тум-ба и тум-ба, как в старом анекдоте про хор Пятницкого, везущего свой репертуар эмигрантам за бугор.

– Тогда я расскажу еще что-нибудь смешное о себе. Я это дело обожаю.

– Интересно, интересно. Я вас слушаю, – сказал вдруг Саша голосом нашего самого первого президента.

Это было так потрясающе похоже, что они дружно рассмеялись.

– А вы еще и пародист?

– А я вааще на усе руки, как тот азэбрайжанец на Московском рынке, и ета правильна! Правда, Раиса Максимовна?

На них смотрели посетители с ближайших столиков и улыбались. Всем понравилась Сашина выходка.

– А еще кого вы можете пародировать?

– Авдотья Никитична, вы меня просто поражаете! О-хо-хо-хо-хо! Вы же знаете, что суть в подъезде! – выдал Саша и сделал глазками.

Народ вокруг засмеялся громче. Алле нравилось, что все вокруг смеялись очень доброжелательно, как близкому другу или хорошему знакомому, значит, его здесь действительно знали и любили. Она смотрела на него, и в ее душе все пело и ликовало! Он был необыкновенно хорош! Вот бы ей такого мужика! Все бы отдала за одну ночь! Но это только мечты!

– Мечты, мечты, где ваша сладость, – сказала она сама себе и спохватилась, потому что сказала вслух.