Истории, рассказанные негромко…

– Нет, ну ты отнесись безоценочно, отпусти, создай намеренье отпустить, не попадай в иллюзию ума, почисти свой разум…

– Да вот мне доктор…

– Да доктор-то что…

– Да, говорит, мне надо, говорит, чтобы меня пересобрали.

– Ну так и я тебе про что?

– Ну так а где?

– А ты не помнишь, где?

– Нет, я не помню.

В ответ на это ошеломляющее признание Господин Самса весело смеется и обещает проводить господина Шаурму, «куда… ну, где» его «пересоберут», но вечером уже, после работы.

Что было в эти несколько часов, я вновь здесь пропущу (для краткости); и вот идут, значит, господин Самса и господин Шаурма по улице, спускаются в подвальчик, где их встречает улыбчивый и скромный Шаурмен-мечтатель.

– Смотри, что с ним, – показывает господин Самса.

– Ну что, ну, надкусили, ну…

– Ворона клюнула как будто, – подсказывает господин Шаурма.

– Пересобрать его бы, – советует господин Самса.

– Лаваш обычный, сырный?

Господин Самса смерил господина Шаурму оценивающим взглядом и ответил:

– Старик… ну… без обид… но тебе… ну… жирно будет сырный.

Шаурмен схватил господина Шаурму, бросил на стол, почти даже вовсе не засиженный мухами, разболтал, развертел, разоблачил его из лаваша, достал из большого такого, продолговатого кулька другой лаваш и принялся, прямо руками в одноразовых целлофановых перчатках, перешвыривать содержимое господина Шаурмы в другой лаваш.

– Как сам, наполненно? – чтобы прервать молчание, спросил господин Самса.

– Нервничаю много, – сквозь зубы ответил Шаурмен, заворачивая новый лаваш господина Шаурмы.

– Отчего, работы много? – предположил господин Самса.

– Да нет, работа всегда… Я всегда много работал, – откровенничал Шаурмен, прижаривая господина Шаурму. – Я, знаешь, видел много людей, которые не понять чем жили, и, честно скажу, завидовал им. Они жили свободно, им все равно, что денег нет.

(Господин Самса понимающе кивнул).

– Как перекати-поле, то тут, то там.

(Второй понимающий кивок).

– Свобода, короче.

(Третий).

– Но я всегда знал, что отвечаю за своих и не могу рисковать. Они дома не ценят…

(Четвертый кивок).

– Но зато у нас деньги всегда есть, я работаю без передышки, сам видишь…

(Пятый кивок, в знак того, что видит).

– Для меня как за радость на пенсию выйти: сделал дела – хоть помирать можно.

– Так, а нервничаешь из-за чего? – тактично вернул диалог в изначальное русло господин Самса.