Истории, рассказанные негромко…

А с другой – весьма заманчиво оказаться в числе избранных, осененных благодатью (хотя бы в невнятной перспективе), только потому, что повторяешь три раза в день затейливые словеса, ну и худо-бедно следуешь нескольким запретам. А то, что кажется недостижимым и непонятным, очень удобно объявить греховным.

Иероним замолчал, досадливо пожал плечами.

– Даже не знаю, с какого конца браться. Боюсь вас запутать.

– Не хотите обо всем по порядку – расскажите про самое интересное, про первый час воплощения, например, – попросил Николас.

 – Чтобы знать, с чего все началось.

– Началось все гораздо раньше, а первый час – это закономерный итог ваших упорных трудов. – Иероним помолчал, прикрыв глаза. – Итак, прежде люди верили, что над ними есть Единый – воплощение всех совершенств, начало начал, предел пределов и прочее. Его окружает светлый круг, ваши бессменные надзиратели. А еще есть Отверженный, воплощение всяческой скверны, тоже, разумеется, не без придворных мастеров. В общем, слово за слово, ради развлечения два первоначала занимаются перекладыванием людских душ каждый в свою копилку.

– Вообще-то исповедующие культ Единого никогда не признавали Отверженного как равного, – заметил Николас. – Он всегда был лишь его обезьяной.

– А вы знаете гораздо больше, чем я думал, – улыбнулся в темноте белоглаз. – У Единого были свои слуги и на земле; тех, кто не мог определиться сам, они весьма ловко ставили в стойло, запугивая тем, что посмертие будет таким же, как земная жизнь.

Конечно, приходилось при этом пускать пыль в глаза – пышная обстановка в домах благодати, пение, нелепая одежда. И пара табу, глупых и вредных, но обращающих на себя внимание. Например, не любить женщин и не есть животной пищи большую часть года. Отличный способ выделиться.

– Чреватый, я бы сказал. – Хмыкнул механик. – Давно известно, что неумеренное воздержание вызывает истерию. Представляю, какие слуги были у Единого.

– Возможно, он и не подозревал об их существовании, – серьезно сказал Иероним.

 – Во всяком случае, к его кругу они себя сами причислили, в порядке личной инициативы.

Иероним замолчал и пожаловался в сторону:

– Как же утомительно изрекать прописные истины. Николас, мы еще не один раз вернемся к вашему славному прошлому. Давайте, сегодня я расскажу вам…

– Сказку.

Собеседники вздрогнули и обернулись к двери. Она оказалась открытой, а на пороге стоял еще один ночной посетитель.