Истории, рассказанные негромко…

В свой день рождения мне даже более неловко.

«Оставляй, мне-то что», – думает Философ, листая в телефоне Ренана. Марк Аврелий, при изумительнейшем чистосердечии.

Раздается звонок, это Мажор, и он просит «побыть с ним», ибо он совсем недалеко врезался в столб.

«Не кончились еще приключения на сегодня», – думает Философ и бредет к указанному углу, листая в телефоне Ренана, был философом рассудочным.

Бампер помялся порядочно, Мажор ударился лбом и приложил ко лбу платочек, но крови Философ не видел.

Мама гуглит его статьи и наверняка многое осуждает.

– Менты если приедут, я ж пьяный. Давай будто ты за рулем сидел?

Да все он мог, он из тех, кто жен заливает перцовкой.

– Да, без прав.

…Я не помню, чтобы (или когда?) я кого-то слушал, читал или вообще что-то делал для удовольствия.

– У тебя еще и прав нет?

Конечно, он думает, что у всех права есть. Раз у него права есть.

– Припаркуйся где-нибудь во дворе – и пошли на метро, – предлагает Философ.

– А столб же помят, – указывает Мажор.

– Да мало ли помятых столбов, – неуверенно отвечает Философ, листая Ренана: Марка Аврелия мучил внутренний недуг – тревожное изучение самого себя.

Мажор соглашается и отгоняет машину во двор / дух болезненной добросовестности…

Ее внимание привлек шиповник: цветы, омытые дождем, выделялись на фоне зелени особенно контрастно.

Потом они направляются к метро, Мажор в третий раз начинает напевать «О-па, о-па-па», Философ в третий раз нехотя подхватывает «Отдыхаем хорошо», Мажор что-то шутит про жетоны, но Философ занят Ренаном: лихорадочное стремление к совершенству.

К слову, это перекликается с Апологией Сократа: я беседую, исследуя самого себя и других, жизнь же без такого исследования не стоит и называть жизнью.

Мажор не владеет картой «Подорожник» (или «Тройка», сейчас можно и «Тройкой»: два города – одна карта), и промахивается мимо турникета, где можно рассчитаться банковской; Философ стоит позади и думает, стоит ли назвать жизнь Мажора жизнью; жизнь Админа; жены Мажора; его собственную.

Нет, ни в коем случае, ни даже не существованием; чем же, однако? Выживанием? Снова нет. Врожденной способностью к выживанию обладает не человек, но текст (Беньямин), человек этой способности научается (если научается).

Они спускаются на эскалаторе, спускаться две минуты.