Умер, шмумер, лишь бы был здоров

И, действительно, последнее действие было сбросом файла под номером 1916.

«Как он туда попал? Видимо, я сам его случайно сбросил, – подумал, – ну, иди сюда, шлемазл, возвращайся к собратьям, а то ютишься в корзине, как бедный родственник. Вот, совсем другое дело. Раз, два, три, четыре, нет – пять документов. И последний, кудрявый – сюда же… Все на месте».

Дверь кабинета открылась. Повеяло сквозняком. Вернулся хозяин.

Веня за компьютером. А на экране – о, Боже! Всё тот же вексель, уничтоженный и невообразимо воскресший.

На секунду потеряв дар речи, Тарнадин взял себя в руки. Подумал, что непредвиденный поворот событий нужно использовать для собственной выгоды. Как ни в чём не бывало, обратился к Вене:

– Что скажешь, Вениамин Анатольевич? Думаешь, удастся деньги по векселю получить?

– Какие деньги, вы о чём? – Глаза молодого человека недоумённо округлились.

Тарнадин закивал головой и, тряся пальцем, указал на экран.

Веня вытянул шею. Беззвучно шевеля губами, он внимательно прочел немецкий текст, обрамлённый витиеватой рамкой и, оказывается, называемый векселем.

– А, вот что Вы имеете в виду!? Вы серьёзно? – и убедившись, что Тарнадин не шутит, – пожал плечами, – не знаю,… не сведущ, – по таким вопросам, обычно, банк выдаёт справки.

– Ну, и ладненько! Созвонись, товарищ Штейн, со швейцарским банком и выясни что к чему. И запомни, Завьялову пока ни слова!

19. Чаепитие

В пять вечера после оздоровительной процедуры Анатолий Львович, как и обещал, организовал чаепитие.

В центре стола, накрытого на три персоны, красовался румяный кугель и банка с вареньем из черешни, начинённой абрикосовыми косточками. Засвистел чайник. Властное колоратурное си бемоль, почти минуту продержавшееся на пике возможностей данного электроприбора, скатилось по хроматическому ряду, напоминая звук сдувающегося шарика. Кипящие пузырьки, толкающиеся в стеклянном сосуде, постепенно угомонились.

– Товарищ Штейн, а кого мы ждём? – хитро прищурился Ленин, с интересом разглядывая кружевной арнамент подстаканников.

 – Ну, кого же? Не томите, голубчик… Надежду Константиновну?

– Нет, Владимир Ильич! Мы ждём другого человека. Сегодня вам предстоит услышать и отчасти увидеть историю, которая наверняка покажется фантастической, но на самом деле она так же реальна… ммм… как, например, ваша красная пижама.

В комнату вошёл Завьялов. Поздоровался. Пожал Ленину руку. Представился.