Лаборатория зла

Пусть даже им будет все равно, пусть так! И даже если они посмеются над нею, глядя в ее глаза – все равно. Все равно этим они ничего не изменят, и глубина ее презренья не смоется их грязным смехом и не застынет от циничного докторского равнодушия, и, как бы они ни старались не обращать внимания на эту жалкую каплю ненависти, капнувшую в их гнусную жизнь ее мертвым личиком – они все равно не смогут не заметить ее презрительного высокомерия, как бы далеко они не прятали это в свое жалкое отрепье, называемое скорее жалким подобием души, чем ею самой – они никогда не смогут этого забыть, никогда.

Пусть она умрет, но повергнутой при этом она не будет. И даже если она сейчас для них не более чем материал для их пустых, бессмысленно жестоких экспериментов, они все равно будут ее уважать, все равно будут. Пусть даже это будет после ее смерти.

Она должна бежать!

Она должна жить. Должна спастись. Должна не стать жертвой их чудовищной жестокости. Звериной жестокости. Жестокости зверей в человеческом обличье. Но есть ли еще на свете люди? Как узнать людей, если лица живущих вокруг существ не выдают своей подлинной сущности?

Бежать.

Дождь хлестал ей в лицо. Бежать. Выжить. Не быть сбитой автомобилем, не умереть на этой грязной дороге, захлебываясь грязью и струями собственной крови, льющейся из разбитого лица.

Сердце отчаянно колотилось в ее груди, по лицу бежала вода. Мгновенье – и она упала, темнота обхватила ее, и она полетела куда-то вниз, переворачиваясь в воздухе и ударяясь обо что-то, с хрустом ломая свои истончившиеся кости.

Мгновенье – и тут же ее обхватил дикий холод, темнота стала еще гуще, и холод этот, перемешавшись с ее собственной болью, лишил ее способности дышать. Она упала в реку.

Так больно.

Она очнулась, и тут же открыла глаза, судорожно облизывая пересохшие губы.

Где она? Что это было?

Сердце колотится. Ясно, это был сон. Это был просто ночной кошмар.

Мысли медленно ворочались в голове, все так же болезненно покалывая внутреннюю поверхность поврежденной черепной коробки.

И все же она поняла. Это правда был просто кошмар.

Кошмар. Но тьма почему-то не отступала. И на губах все еще чувствовался привкус крови, сочившейся из разбитой об камень губы. Или нет, это не кровь, это всего лишь ее собственная слюна.

Сон? Значит, она спала? Она вдруг все поняла и все вспомнила. Она в плену, они догнали ее, догнали и держат теперь в своей подпольной лаборатории, и уже вкололи ей в кровь какой-то из своих жутких препаратов.