Каталог проклятий. Антология русского хоррора

Внутри парня шевельнулась надежда, что хозяйка вернется не скоро. Должна же она закурить. Не дай бог, притащится сюда с сигаретой и шампанским. Вдыхать гадкий никотин, заливая в себя спиртное, не хотелось. Вонь сигарет заглушала аромат пряности, которым пахло от Анхары, а сладкий, до мерзости приторный алкоголь перебивал кисловатый привкус, оставшийся после…

Парень сладко облизнулся. Рот его наполнился слюнями, в горле шевельнулся уже знакомый ком. Теперь он расширялся, расползаясь по груди, наполнял все тело.

Это была странная наполненность, из-за которой внутри все тяжелело, а плоть становилась тверже. Даже жестче. Лешка ощущал себя мужчиной, впервые за семнадцать лет жизни. Пустой жизни, проводимой в одной квартирке с сестрой.

При мысли о Надьке в груди парня екнуло. Твердость в теле размякла, превратившись в рыхлую массу. Затем скользнула куда-то к тазу и, сгустившись, с жаром опухла ниже пояса. Наполненность иссякла. Ее остаток скопился ниже живота, где при мысли о сестре начинало твердеть в чреслах.

– Извращенец! – парень хлопнул себя по лицу и зажмурился.

Голос казался теперь ниже и грубее, будто у гориллы. Слышать, видеть себя не хотелось, как все, что находилось вокруг. Лешка прикрыл уши простыней, терпя отвращение при касании к собственному телу. И вздрогнул, замерев: под кроватью что-то влажно чавкнуло.

Комнату огласил протяжный хруст, затем цокот – как во время акта… парень напрягся, ожидая услышать знакомые шлепки босых ног. Но вокруг было тихо.

Спальню наполнял лишь запах гнили и мокрого полиэтилена. Будто рядом лежало что-то окровавленное, завернутое в мусорный пакет.

Лешка медленно встал, посмотрел под кровать.

На полу валялось большое, размером с человечью голову яйцо. Часть его скорлупы откололась, внутри проглядывалась розовая внутренность. Мясные стенки тряслись, как желе, и сокращались, засасывая в себя подкроватную сырость. Ее запах возвращался наружу смрадом гнилой утробы со знакомым звуком: чвк-с-схл-лоп! Чвк-сл-лоп! Так хлопала плева, натянутая между мокрых стенок.

В яйце прорастало влагалище.

Лешку замутило. Пересилив себя, он еще раз посмотрел под кровать. Яйцо не померещилось. Треснувшее, оно выталкивало из себя на пол куски мокрого мяса; плод чем-то разрывался, хотя внутри был пуст, как Лешка. Мысль о схожести заставила парня поежиться, словно это его тело было пустым яйцом, а вместо кожи росла скорлупа.

Лешка брезгливо слез с кровати.