Каталог проклятий. Антология русского хоррора

– Илья Михайлович, я хотел бы поговорить с вами о событиях тридцатилетней давности, произошедших в Доме с химерами, в Лисьем Носу.

Фингель медленно поднял руку, поправил очки на переносице.

– Это должно было повториться, – обречённо произнёс он. – Идёмте.

Они прошли под готическими сводами кабинета Фауста, мимо бронзового Гутенберга. Среди морёного дуба и бронзовых инкрустаций, Герман представил себе Фингеля средневековым монахом, корпящим в келье над манускриптом, но старик привёл его к двери с табличкой "Зав.

отделом редкой книги", за которой была комната с двумя стрельчатыми окнами, украшенными розетками и трилистниками из цветного стекла.

Взгляд Германа задержался на небольшой картине, изображавшей какую-то мрачную сцену: тёмный лес, серый силуэт на фоне лунных сполохов. Герман прочитал: "Погружение в Бездну. 1889 год".

Заметив его интерес, Фингель пояснил:

– Здесь изображена сцена посвящения.

Герман хотел спросить, посвящение во что, но Фингель уже достал из шкафа тяжёлый том в тёмно-красном кожаном переплёте и положил на стол.

Он благоговейно полистал сухие страницы, слегка хрустевшие при переворачивании. На одной, заполненной какими-то астрологическими символами, пальцы Фингеля задержались.

– Гримуар, – прошептал он.

– Илья Михайлович, – мягко сказал Герман. – Меня, собственно, интересует круг людей, которые собирались в том заброшенном особняке в тысяча девятьсот девяностом году.

– Да, девяностые, – осторожно отложив книгу, задумчиво начал Фингель.

 – Интересное время. На неподготовленное, даже наивное в своей непросвещённости общество хлынул поток запретных знаний. На поверхность вынесло много взбаламученной пены. В этом потоке утонуло немало искренне ищущих.

– И кто же открывал шлюзы? – уточнил Герман.

– Это были люди, тяготевшие к очень опасным и тёмным практикам. Тантра, магия, каббала – самое безобидное, чем мы там занимались. Вернее, пробовали, экспериментировали…

– Кто "мы"? Кто возглавлял это общество?

Лицо Фингеля приняло выражение благоговейного ужаса.

– Её звали Лигана. Но мы все были скорее её жертвами, а не попутчиками!

– Так это была женщина? Необычное имя. Или это прозвище?

– О! Это анаграмма других её имён!

– Вы хотите сказать, что она меняла имена? – уточнил Сороковых.

– Не имена, а сущности! – усмехнулся Фингель. – Она многолика, как Геката, называемая Тривией, богиней трёх дорог.