Гудвин, великий и ужасный

Следовательно, если с помощью наркотиков вы совершаете медленное убийство этого господина, то…

– Допустим, в его положении убийством было бы не давать ему наркотиков. Мистер Холмс употреблял кокаин в течение десяти лет. Ему удалось сойти с этого зелья путем перехода на опиум, с которого, в свою очередь, мистер Холмс слезает с помощью марихуаны.

– А что будет потом?

– Вероятно, виски.

– А дальше?

– Дальше ничего не будет, сэр.

Номер «Таймс», развернутый на столе, стал быстро покрываться слоем зеленого порошка.

– Это марихуана? – спросил гость.

– Нет, лопух.

– Вы хотите сказать, что обманываете своего хозяина, вместо губительного зелья подсовывая ему безобидную траву? О, теперь я начинаю вас понимать!

– Ничего вы не начинаете. Я произнесла не – нет, лопух – с многоточием, а – нет, лопух – с точкой. Слово относилось к вашей персоне. Потому что вы не следите за беседой и задаете глупые вопросы. О, мой шеф любит сложные коктейли! Я добавляю несколько листьев яга, щепотку молотого кофе и немного птичьего гуано с Багамских островов.

– Что ж! Это любопытно… Но ради всего святого, мисс Марпл! Я пришел сюда, чтобы встретиться с величайшим детективом в истории человечества, и что же в итоге? Лично к нему вы меня не допускаете, и все, что я вижу – почти неподвижный старик, который наркотически бредит перед этой еще более неподвижной куклой Ватсоном.

– Должна вам сказать, что вы недалеки от истины, когда употребляете слово кукла, сэр.

Мистер Холмс разменял восьмой десяток и давно оставил следственную практику. Он сейчас пишет книги по криминалистике: детективные рассказы, воспоминания… Он сочинил серию рассказов, опубликовав их под нарочито смешным, вымышленным именем. Этот писатель – одна из многочисленных мистификаций мистера Холмса, причем, мистификация двойная: рассказы-то написаны якобы от лица доктора Ватсона… Впрочем, мистер Холмс не пишет, а наговаривает. Вы как раз и присутствуете при таком сеансе звукозаписи.

– Почему же я не вижу фонографа?

– Фонограф спрятан. По замыслу мистера Холмса, даже он сам не должен его видеть. Он хочет забыть о том, что ведется запись. Я ее расшифровываю и даю ему для редактирования. Иногда мистер Холмс думает, что все это пишу я сама.

– И где же спрятан фонограф?

– А вы догадайтесь.