Горизонты. Сборник яркой современной фантастики

Причём военного мало волновали дальнейшие разбирательства с Церковью и возможная расплата. Несгибаемый нрав давал о себе знать.

Яркие вспышки света, сопровождаемые хлопками, больно ударили по глазам. Не будь в шлеме защиты, им бы пришлось не сладко. Изогнутые металлические планки, словно крючки гигантской вешалки, безжизненно отвалились от корабля и пропали в бездне пусковой шахты. Экзоскелеты как по команде обернули тела, тонкие трубки с кислородом, точно хоботы давно вымерших слонов, уходили глубоко в пол. Подошвы с мощными магнитами намертво прилипли к полу, окончательно обездвижив команду, за исключением пилота.

Тагари, как первый пилот, по негласной традиции сидел отдельно от пассажиров, хотя это давно не являлось обязательным. Двигая длинными пальцами в объёмной проекции штурвала, он, словно ткачиха, прядущая из нитей замысловатый узор, готовил шаттл к полёту. Голографическая панель в мельчайших деталях транслировала старт корабля с внешних камер. Поэтому никаких иллюминаторов или стёкол не требовалось – лишь глухая обшивка по всей поверхности корабля, и десяток совмещённых проекций, воссоздающих объёмную картинку снаружи.

Пинн, будучи вторым пилотом, молча наблюдал и ждал указаний. Опыта у него всё же было поменьше.

Заработал второй двигатель – на это раз фотонный. Мелодично и необычайно тихо после первого ревуна. Затем третий и почти сразу же четвертый. Четыре разноцветные лампочки на панели мерцали в такт друг другу. Спустя секунду корабль дернулся, выдохнул клубами пара, подняв облако пыли под собой, замер на мгновение, словно собираясь с мыслями, и рванул вверх с чудовищной скоростью.

Как будто чья-то сильная, могучая рука подкинула корабль в небеса. И если бы не компенсаторы нагрузки, пять тел давно были размазаны по спинкам удобных кресел. Всё это ужасно напомнило полковнику детскую шалость, когда ребятишки запускают самолетики с безропотно послушными колорадскими жуками в кабинах. Ощущение, что он такое же безмозглое насекомое, на котором ставят эксперимент, не покидало с первого дня, как он встретил Даниэля на базе.

Погрузившись по локоть в спроецированный на пространство штурвал, настолько реалистичный, что ощущались даже вибрации, цыган умело управлял кораблём. Ощущения текли по венам прямо в мозг, и Тагари, слившись с машиной в единый организм, несущейся в космос с чудовищной скоростью, находился в состоянии экстаза, пока корабль не вышел на орбиту. Несколько самых тяжёлых минут во всей этой кампании.