Лучше чем когда-либо

Глядя на его портреты, натюрморты, пейзажи, понимаешь, как все это переплетается с жизнью и меняет представление о ней.

В общем, фрайгнышт… (не спрашивай), как говорили в Жмеринке.

Девушка из кафе:

– Как же это грустно… Своими воспоминаниями ты довел меня до слез… – Она повернулась в зал, смахнула набежавшую слезу и сказала: – Цындун ды лэхт их штарб (Зажгите свечи, я умираю)…

Первый актер, глядя на нее, грустно улыбается.

Девушка из кафе, повернувшись к нему:

– Чего это ты?

Первый актер:

– Ты напомнила мне бабушку Сурку.

– Расскажи о ней.

Первый актер:

– Трудно… Я воспитываю себя. Хочу контролировать не только свое поведение, но и мысли. Хочу заставить себя не думать о вещах, которые очень грустные. Ах! Как же это трудно… Знаешь, мне кажется, что когда я был маленький, я мог заставить себя видеть определенные сны. Перед тем как ложиться спать, я думал о том, что бы мне хотелось увидеть во сне. Я думал очень интенсивно, и мне кажется, мне действительно снилось то, что я хотел.

Правда, страшные сны мне тоже снились, и непонятно почему.

Девушка из кафе:

– Все равно расскажи… Она это заслужила. Кто-то ведь должен рассказать, какую жизнь она прожила.

Первый актер:

– Она была модисткой, как говорили тогда, то есть портнихой. Ее муж умер от заражения крови, когда моей маме было два года, а ее брату год. Жила она на иждивении у своего отца, ухаживая за ним и за двумя детьми. У нее была единственная подруга, тоже Сурка. Та жила с мужем и двумя детьми, но жизнь ее оказалась не лучше.

Муж пьяница, безденежье… Во время войны в гетто она пекла бублички и продавала. Песня «Купите бублички» написана про нее… Помню, она постоянно, имея свободную минуту, забегала к бабушке покурить и поболтать, и как бабушка внимательно слушала ее рассказы, переживала, сочувствовала… Это ведь было ее единственное развлечение… Она никуда практически не выходила… и нигде кроме Жмеринки не была… Ты представляешь? Нигде кроме Жмеринки не была! И вот однажды, лежа на кровати дольше обычного, услышала беспокойный вопрос мамы: «Ты почему лежишь? Ты себя плохо чувствуешь?» Бабушка посмотрела как-то особенно грустно и ответила: «Цындун ды лэхт (зажги свечи)».  – «Зачем?» – «Их штарб (Я умираю…)» Вздохнула… Закрыла глаза… И умерла!

Второй актер:

– Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих… Это говорю я, Кохэлет, сын Давида, царь над Израилем в Иерусалиме…

Занавес падает. Мы слышим жидкие аплодисменты.