Кладоискатели (сборник)

Идти туда было четыре километра. Дорога асфальтовая только до половины, потом щебёнка. За километр до деревни и вовсе полузаросшая травой грунтовка, как будто кто-то сначала хотел проложить путь цивилизации в эту деревню, а потом махнул рукой. Когда-то Лыково было, по-видимому, большим селом. Многие дома, окна в которых сейчас заколочены досками, выглядели ещё крепкими. Хотя попадались и полуразрушенные. В отличие от Чистых Прудов, где до каждого дома был уложен асфальт, здесь приходилось передвигаться по тропкам.

Везде, кроме небольших площадок около жилых домов, буйно росла высокая, давно некошеная трава.

Андрей присел на лавочку. Жарко. Полдень. У кого бы спросить, где здесь живёт Аркадий Сомов?

Надо заметить, что часть деревеньки располагалась на небольшом пригорке, который переходил в более крутой подъём, на вершине которого виднелась полуразрушенная церковь. Андрей решил пойти осмотреть её.

Церковь заросла высоченной травой и кустарником. Крыша местами провалилась. Крестов не было.

Кусты росли даже внутри. Кораблёву захотелось перекреститься, и он сделал это. Даже по сторонам не стал оглядываться. Ну и что, что увидят?! Только пришлось вспомнить, как накладывать на себя крестное знамение по-православному. Внутрь церкви Андрей пробираться не стал, вернулся в деревню.

Заметив, что над одним из домов из трубы идёт дым, подошёл и постучал в окно. Спросил, где живёт Аркадий Сомов. Узнал, что через дом. Аркадий оказался рыбаком, и Кораблёву пришлось ждать, пока он проверит на реке «морды».

Наконец появился хозяин – невысокий, сухощавый, глаза с прищуром, в руках полиэтиленовый пакет. Присев к Андрею, протянул руку, поздоровался. Затем вывалил из пакета сомёнка и пару окуней. Ещё живые рыбы на солнце в зелёной траве смотрелись необычайно красиво.

– Вот что получается, когда из деревни жизнь уходит, – проговорил Сомов, оглядевшись. Потом он терпеливо выслушал Андрея. – Про барина я ничего не знаю. Родитель мой на войне погиб. Деда не помню.

Правда мать рассказывала, что на барина работала. Так здесь почти все на него до революции работали.

– Понятно, – без оптимизма проговорил Андрей.

– А нынче вообще всё сельское хозяйство разрушили. Ох, пожалеют потом!

Рыбак пригласил Андрея выпить по стаканчику самогонки, но тот отказался.

Кораблёв побрёл обратно. «А красивая, наверно, раньше была деревня», – подумал он. Андрею почему-то представились аккуратные крестьянские избы, пролётка с барином.