Последний мужчина

Тут Сергей заметил, что часы у того на левой руке. «У меня на правой», – мелькнуло в голове. Кровь отхлынула.

– Это для тебя, – продолжил двойник. – Всю жизнь я собираю камни для тебя. Уже устал. Когда же конец? – и зло усмехнулся, но уже через мгновение, выпрямившись, глядя куда-то вдаль, спокойно добавил, – я буду давать тебе их впредь, когда будешь нуждаться. Когда снова захочешь убивать. До скорой встречи в этих катакомбах, – и, кивнув на зияющую у подножия скалы пещеру, двинулся дальше. – В катакомбах твоей души! – неожиданно обернувшись, прокричал он.

– Хельма!!! – Истерический вопль прокатился по склону, и Сергей, уже теряя сознание, почувствовал на запястьях чужие руки.

– Я же говорила, Софи, ещё рано, – услышал мужчина, взмывая к небу, – сначала нужно было…

Всё потемнело.

В старом храме с чуть закопчёнными стенами, что у Рижской эстакады, было душно. Первое воскресенье первой недели Пасхи собрало много прихожан.

С детьми и без них, одинокие и парами – люди предпочитали ходить на вторую литургию, к десяти.

Сергей пришёл сюда в третий раз, и причиной тому была проповедь. Её всегда оглашал молодой батюшка. Он тоже принимал исповеди прихожан, однако с некоторой особенностью. В прошлую субботу непривычно громко, смущая даже второго священника, стоявшего рядом, он произносил слова над склонившимся перед ним человеком. Проповедь в конце была необычайно светлой. Сергей почувствовал такое впервые. «Но это будет в конце», – подумал он и, взяв свечку, молча встал в очередь.

Эдинбург

Далеко-далеко у горизонта, где бирюзовый край таёжной дали сливается с наступающей на землю темнотой, вверх к небу, растворяясь, вился сизый дым. У костра в белых балахонах стояли шесть человек. Каждый из них одной рукой держал бубен, ритмично ударяя по нему. Эти удары, отдаваясь в кронах окружающих деревьев, становились всё громче и громче. Вот уже перерастая в непрерывный гул, они заполнили весь распадок, уходящий от костра на запад.

Там, в глубине распадка, вдоль ручья, убегающего по этой низине от нарастающего грохота бубнов, словно обезумев от притягательной силы страшного звука, раздирая о ветки в кровь ладони, карабкались в гору три человека. Наконец они достигли освещённой пламенем опушки.

– Вот они! – крикнул один из стоящих у костра. Остальные тут же обернулись. Человек в балахоне вскинул руку. Двое из появившихся упали замертво. Третий застыл от ужаса.

Была глубокая ночь.