Последний мужчина

Не упасть! Не упасть бы!

– Да нет! Ты уже падал в этой галерее! Не замечать падений – вот удивительное свойство негодяев! Ты весь уже в синяках! – Раскатистый голос, догнав, отдался эхом под сводами. – У иных и живого места не остается к концу жизни, а они всё не замечают, занимаясь фитнесом. Культура тела навсегда становится дороже совести! До следующей встречи! – Зловещий хохот потонул в глубине тоннеля.

Не помня себя от страха, не понимая, что происходит, некоторое время он бежал в каком-то ступоре.

Наконец силы оставили мужчину. Больно ударившись о выступ, он в изнеможении рухнул на пол.

Рано утром Ирина Александровна Антонова, директор Пушкинского музея, что рядом с храмом Христа Спасителя, как и тысячи раз за последние годы, открыла дверь служебного входа в помпезное здание. Её уже ждали. Такое случалось редко. От двух служащих, одна из которых только сдала смену, Ирина Александровна узнала, что в музее ЧП. Быстро поднявшись в зал итальянской скульптуры, она своими глазами увидела то, о чем, волнуясь и перебивая друг друга, рассказывали ей две женщины, пока они шли.

Великолепное творение Кановы из розового газганского мрамора, «Полуобнажённая Венера», та, что на кушетке, была расколота пополам. Но если бы только расколота!

Невероятная картина, лежащая вне рамок обычной фантазии человека, предстала перед нею: глубокая трещина, прошедшая строго посередине повёрнутого к плечу лица, пробежав по телу, отделила спину от груди. Уходя ниже, точно огибая контуры лежащей, она раздвинула многотонное изваяние на ширину ладони! Одного этого было достаточно, чтобы понять, почему ещё две женщины стояли, застыв, у самого постамента.

Но сопровождавшие её, что-то продолжая говорить, указывали руками внутрь. Там, в глубине камня, в неровной нише что-то чернело. Ирина Александровна пригляделась и в ужасе отпрянула. Внутри находилось мёртвое сердце.

Двое бегущих в униформе мужчин и женщина в белом халате показались в конце зала. Только тут директор обратила внимание на ещё одну сотрудницу, лежавшую поодаль.

Она узнала своего референта, молодую аспирантку, любившую обходить залы с самого утра в отсутствие посетителей. Это было уже слишком.

– Что с ней? – директор не узнала свой голос.

– Ирина Александровна, Ирина Александровна, она сказала… успела сказать, что сердце… ещё билось!

Рядом с молодой женщиной валялась открытая книга. Антонова, скорее машинально, чем осознанно, подняла её.