Последний мужчина

Тем не менее быстро понял, что обстоятельства, неведомо почему бросавшие его из одного кошмара в другой, стали на сей раз более благосклонны: председатель, помощник, да и само место были гораздо безопаснее галерей, где только что побывал. Хотя уверенность в прошедшем времени слова «побывал», учитывая происходящее последние месяцы, давала повод сомневаться и в нём. И все-таки, попытавшись взять себя в руки, Сергей громко ответил:

– А куда мне деться-то, ваше превосходительство? Здесь дом мой. Ни в Лондон, как сегодня, ни в Париж, как в двадцать втором, не хочу.

А узник ваш писал и другое: «Есть в светлости осенних вечеров умильная, таинственная прелесть!» И потом, Фёдор Иванович – это вера в христианское призвание России. Что вас не устраивает?

– А жил-то «вечным апрелем с его ливнями»! Все стихи ей! Всё ей! – визгливо выкрикнул помощник.

– Знаете, там, где он, разберутся, как следовало жить. Да и Михалкову многое простится за одни «Пять вечеров», поверьте.

– Что значит «простится»? И потом, это всё, что нравится из знаменитой пятилетки? – неожиданно примирительно, но все ещё настороженно спросил председатель, поправляя орден Трудовой славы на упитанной шее.

– Ваше превосходительство имеет в виду «Рабу любви»? Или «Свой среди чужих…»? – вставил помощник.

– Именно. Только вторую половину надо бы убрать. Мне постоянно слышится «Свой среди… как их… верных и преданных».

– Верно! Господин генерал! Ведь это и есть обман соцреализма! – радостно вскрикнул Сергей. – Путают.

Бойню за справедливость без будущего с грызней за власть, вечно живущей. Лукавая его сторона, реализма-то. Привлекательность многогранна. К примеру, ради будущего детей, ради мира на земле. Ради узников совести. Только пролей свою кровь. Обязательная дань идее или власти. И непременно в обоих случаях. Лишь получатели разные. А «Вечера» – дань Богу. Взмах крылами. Талант же удивителен и там, и там.

– А что, мысль недурна-с! Все-таки власти! Я ж говорю, служение! – польщённый «генеральским» величанием статского своего чина, воскликнул председатель.

 – А всякая власть от Бога! Да-с! И так до скончания мира!

– Не вышло, – уныло выдавил Сергей.

– Чего не вышло-с? – помощник с подозрением посмотрел на него.

– За пятилеткой только служение. Да и вы оценили.

– Но-но, почтеннейший! Осуждаете-с! – рявкнул председатель. – А как же Оскар, как его…

– Фельцман, ваше превосходительство, – ввернул помощник.

– Да как можно осуждать, сам не лучше.