Человек Точка

– У тебя корпоративный, все кто работает в корпорации «Родненькая» обеспечены безлимитным тарифом, – съязвила Жанна.

– Вот видишь, в нашей корпорации отличные условия, через десять минут ты тоже получишь корпоративный телефон. Запоминай, возле главного входа в пансионат, где ты отдыхаешь, уже стоит женщина в цветастом платье. Она передаст тебе аванс, телефон и предоставит водителя с машиной, а ты ей торжественно вручишь Машку. Не волнуйся, дама – профессиональная Фрекен Бок. Ты мне за нее еще спасибо скажешь.

– Нянька, деньги, телефон – это замечательно, а как насчет шефа? Ты уверен, что я на него смогу работать? О нем такое рассказывают… А я не из тех, кто достает по щучьему велению мясо Русалки. Я его пошлю за подобные фокусы, на этом моя работа и закончится.

– Послушай Жанна, Чертков – нормальный мужик. Для фокусов у него есть я. С формальностями закончили. Такую работу не каждый день предлагают.

Ты слышала про Пашу Шамана.

– Нет, а что?

– Он утром погиб в автомобильной катастрофе.

– Какой ужас!

– Чертков страшно расстроен. Мы в Берлин улетели с дружественным визитом, здесь проходит уникальная выставка, собрались представители известных алкогольных брендов, Александр Евгеньевич ведет серьезные переговоры, а тут такое горе. Сегодня вечером похороны. Прилететь не успеваем.

– Так быстро хоронят?

– Лето, сама понимаешь. Наши девочки из корпорации все организовали, ты вручишь венок от Черткова, посмотришь, как похороны прошли.

– Почему я?

– Ты новый человек, за нашими сотрудниками присмотришь.

Александр Евгеньевич хочет, чтобы все прошло на высшем уровне, по-человечески. Шаман много лет проработал в его корпорации, босс Пашу очень ценил. Сделаешь для меня одолжение, передашь венок?

– Понимаю, сделаю, не переживай. Да, жалко Пашу Шамана хороший мужик был. Может, конкуренты его убрали?

– Я говорил, что ты экстрасенс, но это, Громовик, не телефонный разговор. Все, до связи, через пару дней увидимся. Целую в носик.

Жанна Громовик скривилась, она представила, как Веня Зюскинд нежно целует ее в обгоревший на солнце нос.

К людям с нетрадиционной ориентацией Жанна относилась снисходительно, при одном условии – никакого тактильного контакта. У нее маленький ребенок! Она не может себе позволить, чтобы до нее, пусть даже виртуально, дотрагивался язык человека, который сует его неизвестно кому и неизвестно куда. Громовик любила определенность, а Зюскинд в число людей, которым она доверяла, не входил.