Сборщик душ

Запустив туда руку, я извлек нефритовую статуэтку и разместил ее на сиденье рядом с собой, где буквально тотчас же она вновь обратилась пленительной женщиной (вернее, богиней), и, приглушив свое сияние сразу же, теперь лишь загадочно мерцала, будто перламутр, какой встречается в самых лучших устрицах, способных подарить миру жемчужину.

– Итак, передо мной беглая богиня, – непринужденно обратился я к ней. – Надо думать, некая Пикниль-Юддра Сияющая?

Богиня расправила складки рукожа – не из скромности, насколько я мог судить, а для того, чтобы подать свои несравненные бедра в еще более выгодном свете.

– Не глупи, – строго сказала она. – Конечно, я Юддра-Пикниль Темная. Но ты можешь звать меня просто Юддра.

– Что-то вы странное говорите, – заметил я. – Тот жрец сказал, что это ваш, мнэ-э-э, двойник…

– Сестра, – поправила меня Юддра. – Считай, что мы близнецы.

– …что это ваша сестра покинула свою обитель и пустилась в странствия. И потом, если вы Тьма, то с какой стати вы светитесь?

– Между нами нет никакой разницы, – отвечала богиня, потягиваясь и простирая руки к мягкому стеганому потолку (их делают мягкими последние двенадцать лет – рискну проинформировать: с тех пор как самым досадным образом перевернулся вагон, в котором изволил ехать Принц-Инципиент Этемский; потолки тогда были куда тверже, и корону потом пришлось свинчивать у него с ушей).

Так вот, богиня потянулась, и у меня, признаюсь вам, от этого зрелища перехватило дыхание. Я придвинулся к ней, но каково же было мое разочарование, когда рука прошла прямиком сквозь талию, которую я надеялся обнять! Юддра оказалась не вещественнее струйки пара.

– Между нами нет никакой разницы, – повторила богиня. – За последние тысячелетия мы уже много раз менялись ролями. Иногда я сижу в храме, иногда Пикниль.

– Но теперь, выходит, вы обе гуляете, – сказал я, пытаясь поднести ее левую руку к губам, чтобы запечатлеть на ней галантный поцелуй (увы, с прежним успехом). – Вы обе за пределами храма, далеко от источника силы, и вдобавок за вами гонятся жрецы.

Что заставило вас вступить на эту стезю?

Она улыбнулась мне и пересела совсем близко – эффект вряд ли оказался бы более впечатляющим, будь она сделана из нормальной плоти и крови, а учитывая, что невозможность прикоснуться к объекту желания – один из самых сильных эротических стимулов, который с большим успехом используют в программе театра… да, да, хорошо, вы поняли, о чем я говорю. Кукла вон, я вижу, поняла.