Записки Замухрышки (сборник)

Потом появился скальпель, пипетки, клистирные трубки и груши, стеклянные баночки и много всяких «драгоценностей», относящихся к медицинской технике.

Первым объектом моих экспериментов стал Ларкин одноногий медведь. Так как медвежья нога была давно утеряна, пришить ее, то есть сделать настоящую операцию, я не могла. Медведя пришлось подвергнуть терапии. Я исправно делала ему уколы. Но он не хотел выздоравливать. Кроме того, внутри у него что-то «испортилось», и он стал пахнуть. Вскоре из медведя полилась мутная вода.

Как я ни билась, пришлось снести его на помойку.

После этого случая у меня случилась еще одна потеря. Как-то к маме пришла в гости знакомая с маленькой собачкой. Я в это время играла на полу. Все мои «сокровища» лежали там же. Не успела я опомниться, как собака схватила пипетку с пола и съела ее. Хозяйка впала в панику, я тоже. У каждой из нас были свои причины. Пострадала только я одна. Через минуту чертова собака выплюнула стекляшку. Радостная хозяйка понеслась домой с живой и невредимой собакой.

Я же оплакивала потерю – резиновый наконечник, без которого пипетка не работала.

Лечение живой, но очень дикой кошки, тоже вышло мне боком. Лариса в то время занималась шитьем нарядов для своей куклы. Ей вдруг стукнуло в голову, что, мол, неплохо было бы обзавестись живой моделью. Наш девиз: «Сказал – сделай!». Минут через пять Ларка вернулась домой с очень худой кошкой в руках.

Сначала «красотка» не хотела влезать в платье, потом ее пришлось покормить под одеялом, потому что она страшно шипела.

Наконец животное успокоилось и как-то подобрело. Вот тут-то стукнуло уже в голову мне: а не полечить ли нам ее? Хорошо накормленное животное можно полечить, сделав ему клизму.

Все было выполнено по правилам: кончик трубки смазан вазелином, пациент уложен на бок. Санитарка держала ноги, все четыре. Операция была проведена сначала с блеском, а потом с треском. «Больная» с диким воем вырвалась из наших рук и, орошая все вокруг сами знаете чем, вылетела в открытую форточку.

Все бы обошлось, если бы она не убежала в платье.

Модель надо было спасать. Мы бросились за ней. То, что я увидела, было ужасно. Кошка, дико мяукая, неслась по двору, спотыкаясь о подол платья. За ней бежала сестра «милосердия», а им вслед ковылял на костылях одноногий дядя Ося, деревянных дел мастер из соседнего дома, вынужденный оторваться от картежной игры. То, что кричал он вдогонку, было непередаваемо: сплошной мат. Тогда я ничего не поняла, а сейчас уже не вспомню.