Ню

– Я очень тебя люблю, ты даже не представляешь – как… У меня никогда не было такой, как ты… И, думаю, не будет. Просто потому, что второй такой – нет на земле… Иногда мне кажется, что ты можешь вернуть мне – музыку…

Он провел рукой по изгибу ее бедра.

– Даже внешне ты похожа на нее…

– На кого, Марк?

– На королеву музыки, на виолончель.

– Скорее, на королеву-мать. Не забывай, я на… почти пятнадцать лет старше…

– Правильно, ты ведь виолончель, созданная старым мастером, стало быть тебе должно быть никак не менее… ста пятидесяти-двухсот лет, – он улыбнулся, – но зато как звучат твои струны, и какое наслаждение извлекать эти звуки…

– Твои слова – боль и блаженство… Они стоят всей музыки мира.

Кроме той, которая еще не написана… Твоего концерта для виолончели. Виолончели с оркестром. Для меня – с оркестром… Я буду твоей музыкой, твоим инструментом, твоей нотной бумагой, всем – пиши… Пиши – моей любовью к тебе.

…– Ты мой последний мужчина… – она лежала на боку и смотрела на него без грусти.

 – Когда я увидела тебя впервые, я это сразу поняла. Потому-то все и произошло так быстро… Я ведь уже большая девочка…

– И ты так спокойно об этом говоришь? Послушай, ты ведь очень красивая женщина, Лора. Скажи, сколько у тебя было мужчин? Хотя бы тех, кого помнишь, кто не прошел просто так…

– Зачем тебе знать, любимый…

Лора потянулась, выгнула спину, потерлась щекой о его плечо.

Теперь солнечный свет танцевал на ее животе и бедрах.

Где-то хлопнули ставни. Прозвенел колокольчик убегающего трамвая, зашумела встревоженная ветром листва.

Музыка была совсем рядом…

– Я же сказала, ты – мой последний. Какое мне дело до других – и тех, кто был, и тех, кто не будет уже никогда… Это же так просто, Марк. Ты заслонил их всех – и все…

– Ты хочешь сказать…

– Я хочу сказать лишь то, что сказала.

– Но ведь ты все еще так молода, так хороша собой, так упоительна, Лора…

– Дело не в этом, совсем не в этом… Просто я знаю, что только с тобой я смогу исполнить то, что должна… Те, что были раньше, были просто поисками – тебя.

Я искала. И, наконец – нашла. Мне кажется, что вся моя жизнь была ожиданием этого утра, ожиданием – тебя…

– Ты вся – тайна, Лора… Ты так же таинственна и бесконечна, как музыка, которую я потерял.

– Она вернулась, твоя музыка, разве ты не… Ну, прислушайся… Слышишь, как задышали струны, как лег в ладонь смычок. Слышишь?

Он приподнялся, опершись на локоть, и сказал:

– Я знаю, кто ты, ты – виола.