Вначале было слово

– Ага… Но почему – на небе?

– Так ты же – небожительница и, значит, тебе тут самое место.

– А что значит – пока?

– Не обращай внимания. Это сложно объяснить. В общем, мне пришлось остановить время. Мы сможем оставаться здесь, сколько захотим.

Я задышала, как раньше, как обычно и даже немного глубже.

– Здорово. Тогда давай снова начнем с того момента, где мы остановились.

– С какого? Напомни.

– Когда я открыла глаза и услышала стук твоего сердца.

– Ну… вот. Теперь можешь открывать. Открывай и – слушай…

Обычно в этом самом месте моя собака ложится передо мной – голова на передних лапах, в глазах слезы – и смотрит на меня неотрывно.

– Что за глупости, Джесси? – я укоризненно качаю головой. – Что за слезы? Ты же знаешь лучше других – все кончится хорошо.

Она виновато скулит и тычется мордой мне в колени – просит рассказывать дальше.

Но, именно в этот момент, у меня всегда находится уйма неотложных дел, я вскакиваю с дивана и начинаю носиться по дому, как угорелая.

– Доскажу потом, ладно? – бросаю я ей на ходу, и она разочарованно вздыхает. А куда деваться?

Дело в том, что еще ни разу я не дошла до конца нашей с тобой истории. Я всегда останавливаюсь на самом интересном месте.

Потому, что – чем черт не шутит, а? Даже, если это всего-навсего – чертенок.

Да и не так уж это сложно – остановить время.

Надо, хотя бы, просто попробовать. Для начала…

– Какая в этом месте глубина?

– Да нет там никакой глубины, место падения у самого берега, сплошное мелководье.

Весь фюзеляж на поверхности. Почти целый, кстати. Но, конечно, только снаружи. Я это имею в виду.

– Уцелевших нет?

– Откуда? Ты что, вчера родился? Это у тебя какая?

– Что – какая?

– Катастрофа. Выезд на место авиационного проишествия.

– Э-э-э… Третий…

– Тогда ясно. Еще на пару-тройку таких АП съездишь, вопросы сами отпадут. Хотя, все бывает, конечно. Грешно говорить – пилоты постарались, видимо, перед самой землей, вернее, водой, вертикальную скорость уменьшить, насколько возможно.

Да и какая-никакая, а вода тоже смягчила удар. Уцелеть, конечно, все равно невозможно, но хоть не месиво. С опознанием меньше работы будет и вообще. Непонятно мне, почему же он так до полосы и не дотянул. Всего ничего оставалось, меньше двух километров. В переговорах – ничего такого. Может, погода? Она, конечно – дрянь была, но не до такой степени, другие садились. Эх, побыстрее бы регистраторы нашли.