Городской тариф

Иначе – смертельная обида.

– Просто вы нас уже не любите, – удрученно вздыхала Настя. – Как ушли в отставку – так и забыли нас. С глаз долой…

– Да никого я не забыл, – сердился Гордеев. – И люблю, и скучаю. Но внук же, пойми ты. Вот уйдешь со службы – я посмотрю, как ты будешь выбирать между бывшими коллегами и действующим мужем или братом. Посмотрю-посмотрю!

От этих слов Настя окончательно расстроилась. Перспектива ухода ее пугала, бросать работу не хотелось отчаянно, но и служить дальше казалось невозможным.

К Афанасьеву, пришедшему руководить отделом после Гордеева, она кое-как притерпелась, но Афоня собрался на повышение, и уже в понедельник им представят нового начальника, с которым – Настя была на двести процентов уверена – она не сработается. Новый назначенец, как ей сказали, довольно молод, а какой же молодой руководитель потерпит под своим началом старых опытных работников, которые лучше него знают, как и что надо делать?

– Ну чего ты киснешь, Стасенька? – ласково спросил Виктор Алексеевич, заметив ее огорчение.

 – Уходить совсем не страшно, поверь мне. Вот я вышел в отставку, полгодика дома посидел, отоспался, книжек начитался, телевизор насмотрелся, с внуками натетешкался, а потом пошел работать – и прекрасно себя чувствую!

– Сравнили! – горестно усмехнулась она. – Вы у собственного сына работаете, службу безопасности в его фирме налаживаете. Ваш шеф вас не только уволить не может, но и даже голос на вас повысить. А где мне такую работу найти? Кому я нужна? Сорок пять лет, да еще женщина.

Меня даже в секретарши никто не возьмет.

– Ты давай-ка не придуривайся, – строго прикрикнул Гордеев. – При чем тут секретарша? Тебя же на кафедру приглашают, должность доцента дают. В мое время доцентом без кандидатской степени не назначали, можно было рассчитывать максимум на старшего преподавателя. А тебе – вишь! – какая удача привалила, а ты куксишься.

– Это не удача, а обыкновенный кадровый голод. Преподавать некому, вот и приманивают должностями.

И потом, я через неделю на кафедре обсуждаюсь, все равно понятно, что где-то через полгодика я буду защищаться. Но я не хочу преподавать!

Настю охватило такое отчаяние, что она чуть не расплакалась. Конечно, после этого разговора настроение у нее испортилось донельзя, и в машину к мужу она садилась мрачная и молчаливая. Алексей давно уже перестал в подобных ситуациях задавать вопрос «что случилось?» Чего спрашивать, когда все и так ясно.