Городской тариф

Регулярно общались по телефону, а повидаться все времени не было. Татьяна показалась Насте слегка пополневшей, но это вполне могло быть ложным эффектом, которое создавало светлое свободного покроя платье.

– Цветешь, молодая пенсионерка, – бодро заметила Настя, целуя хозяйку дома.

Она решила взять себя в руки и не показывать плохого настроения. Праздник же все-таки!

– Цвету, – с улыбкой согласилась Татьяна.

Доценко с пирогами уже прибыл, ждали только Стасова, у которого в субботний день случились-таки какие-то неотложные дела на работе.

Настя улучила удобный момент, чтобы поговорить с Татьяной наедине.

– Тань, как тебе на пенсии сидится? Нормально?

Татьяна внимательно поглядела на нее, потом кивнула, словно соглашаясь с какими-то своими мыслями, и осторожно прикрыла дверь в кухню, где они обе в эту минуту находились.

– Значит, Коротков не ошибся? Собираешься уходить?

– Не знаю. Страшно, – призналась Настя. – Колобок говорит, что не надо бояться, что это совсем не страшно и все будет отлично.

Мишаня, кажется, тоже доволен. А ты что скажешь?

– Я? – Татьяна вытащила из пачки сигарету, прикурила, сделала несколько затяжек. – А ты что, не видишь сама?

– Что я должна видеть? Ты прекрасно выглядишь…

– Ну конечно. Ты не замечаешь, как меня разнесло? Я поправилась за полгода на десять килограммов.

– Как – на десять? – ахнула Настя.

Значит, ей не показалось, Татьяна действительно пополнела.

– Только не делай вид, что это незаметно, – грустно улыбнулась та.

– Ну… чуть-чуть…

– Чуть-чуть – это потому что платье такое, скрадывает формы. А на самом деле – тихий ужас. Плохо мне, Настюша, очень плохо. А выгляжу я хорошо, потому что два часа макияж делала и настроение к приходу гостей специально поднимала. Видела бы ты меня умытую. Краше в гроб кладут.

– Так ты болеешь, что ли? – испугалась Настя.

– Ага, болезнь называется «дурь». Или депрессия. Знаешь, я когда уходила со службы, так радовалась! Думала, вот, наконец, высплюсь, ребенком займусь, времени свободного – уйма, книги свои буду как пирожки печь, кучу денег заработаю.

А что вышло? Целыми днями сижу на диване и плачу. Иногда даже рыдаю. За полгода ни строчки не написала, из издательства звонят постоянно, а мне им даже ответить нечего. Ни к чему руки не лежат, ничего делать не хочется, только свернуться калачиком на диване и реветь.