Темные легенды. Антология русского хоррора

– Проголодался? – мамин голос вмиг огрубел, глаза сбились в однородную серо-голубую массу с гнойной пленкой. – Щас наловлю тебе пожрать!

«Мама» лихо подпрыгнула в воздух, приклеилась четырьмя неестественно вывернутыми лапищами к потолку. Длинный-предлинный язык принялся с упругими хлопками выстреливать изо рта – ловить квелых от духоты мух, что лениво кружили у люстры.

Саня стоял один в пустом дворе. Все вокруг – все, что раньше казалось вечным, нерушимым, – размякало, разжижалось, плавилось, теряло первоначальные формы и цвета.

Грозная туча, нависшая черным брюхом над многоэтажками, чудовищно изогнулась, показала острозубую улыбку.

Две высотки сомкнулись воедино. Проходы между ними заросли воняющей болотом зеленой плотью с черными пятнами. Да и сами дома стремительно превращались в громадное кольцо жабьего мяса, обтянутого осклизлой шкурой…

А на другом конце космической червоточины, в Москве, родители ждали детей к ужину.

Николай Скуратов

Элизиум

Цикл миниатюр

Смерть живёт во сне

Играть в «Невесту» следует так: берёшь кого-нибудь из девочек, связываешь верёвкой и бросаешь в сырую и страшную дыру в земле, что есть в дальнем углу нашего сада; надо успевать: дыра исчезнет через час.

Жребий пал на Миленочку, и мы обматываем её верёвкой, тщательно следя за крепостью узлов. Бросив в дыру, смотрим, как её тело покачивается в воздухе над хтонической чернотой. Волосы Миленочки расходятся нимбом, и она похожа на цветок, один из тех, что произрастают по краям страшных утренних снов. Изо рта нашей сестры вылетает целая туча майских жуков.

Слезы и любовь

В шкатулке на каминной полке маленький цирк со зверями, клоунами, акробатами и иллюзионистами. Они показывают нам представление, а мы хлопаем и смеёмся, мои сестры и возлюбленный брат. Я приношу длинный полый рог, чтобы лучше слышать, и, приставив его узкий конец к уху, направляю на шкатулку.

Звери, клоуны, акробаты и иллюзионисты вопят от ужаса. Передаю рог по кругу, мой брат закрывает лицо руками и плачет.

Перипетейя

Из озера выбрался громадный жёлтый осьминог, и мы узрели печаль в его круглых глазах; нам было не жалко мяса, мы бросали его кусками на траву, а он подбирал и ел. Мне стало грустно, когда прилетела стрекоза и унесла осьминога высоко в небо, я ведь успел к нему привязаться.