Темные легенды. Антология русского хоррора

Тьма объяла мою душу.

– Ты сам пустил её туда, – задумчиво проговорил Петрович.

Мужчины вышли из церкви. Артём, безразличный ко всему окружающему, брёл по дорожке.

– Пока, Петрович, – уныло сказал он и, оставив старика, отправился в магазин.

– Привет, Красавчик, – кокетливо обратилась к Артёму молоденькая продавщица.

– Здравствуй, Оксана. Дай-ка мне бутылку.

– Как всегда, пивка?

– Нет. Водки.

– Ты что-то не весел. Катя тоскует по тебе. Она тебе разонравилась? Может, я приглянусь? – сверкая глазами, спросила Оксана.

– Оксана, – обратился к ней Артём, – передай Катерине, что я очень виноват перед ней. Пусть простит меня, если сможет…

Вечером Артём был пьян. Он сидел на полу, уставившись на входную дверь. В полночь дверь со скрипом отворилась, и на пороге появилась та самая одноглазая женщина-монстр. Она страшно таращила свой единственный глаз. Гнилые зубы её жутко скрежетали, пронзая тишину. В окровавленных руках лихо держало какой-то грязный свёрток. Вдруг свёрток зашевелился, и к ужасу Артёма раздался пронзительный младенческий плач!

– Нет! Не надо! – заорал Артём, вскочил и бросился к окну.

Он разбил стекло и выскочил на улицу. Стояла темень. Артём помчался, не разбирая дороги, а в ушах у него звенел детский крик и жуткий скрипучий смех. Он споткнулся, упал и потерял сознание.

Артём очнулся и не сразу понял, где находится. Он захотел пошевелить рукой, но с удивлением обнаружил, что руки его привязаны к больничной койке. То же самое было с его ногами.

Мужчина огляделся. Пустынные стены давили со всех сторон. Он попытался вспомнить, как он сюда попал, но память его не могла выдать такую информацию. Вдруг дверь отворилась, и в помещение зашёл человек в белом медицинском халате, а вместе с ним пожилой мужчина.

– Петрович! – воскликнул Артём.

– Вот видите, Степан Михайлович, он меня узнаёт.

– Да, – согласился врач, – но белая горячка так просто не пройдёт. Рано его ещё выписывать. Он только очнулся.

– Артём, – взволнованно сказал Петрович, когда врач оставил их одних, – ты как?

– Бывало и получше, – вздохнул Артём.

– Ты его снова видел? Лихо это?

– Да, видел, – подтвердил Красавчик, – оно теперь никогда от меня не отстанет. Лучше уж петлю на шею…

– Но-но-но! Ты это брось! – грозно предостерёг Петрович, – оно только этого и ждёт. Ведь лихо одноглазое питается человеческими негативными переживаниями, злобой, обидой, отчаянием и унынием.