За пределы атмосферы

Очередной раз обрадовался запасливости Семёна – нашлось в каморке и мыло, а покрывало с лавки сойдет за банную простыню.

– Из поселка? Полтора рубля!

– Дизелист, вон секция стоит, – бросил через плечо Густав, – тоже из депо, не свои тебе, что ль…

Молчание – знак согласия, и он окунулся в парное блаженство. Мочалкой послужила собственная майка. Отскребся, отполоскал голову – пушистая белесая шевелюра очень пачкалась, но и благодарно отвечала на мытье. Высохнув, она окружала голову ореолом пепельного сияния.

Выстирал рубашку и белье. Джинсовый костюм пришлось надеть прямо на распаренное, изнывающее от счастья чистоты тело, кое-как осушенное не очень чистым Семёновым покрывалом с лавки. Но и это было прекрасно. Потому что предыдущий раз был месяц назад, дома, в ванной, при еще отсутствовавшем – это в ноябре-то! – отоплении.

Возвращение нельзя было назвать приятным. Еще открывая дверь в жилой отсек, почувствовал кого-то за нею. Так и есть. На пороге – Семён, а за его спиной – мильтон.

А уж то, что интересовало этого лейтенанта Томилина, не лезло ни в какие ворота. Не пролетал ли над станцией самолет. Или что-нибудь похожее. Высоко или низко. Или просто шум, как от самолета.

– Да кому тут занадобится летать, товарищ лейтенант? – вопросом на вопрос ответил Густав.

– Гражданин, вопросы буду задавать я, а вы, пожалуйста, отвечайте, – служебным голосом проговорил лейтенант. – Повторяю вопрос. Вчера, около тринадцати тридцати дня, не видели ли вы…

– Нет, не видел.

И не пролетал, – так же служебно, не терпящим возражения тоном ответил Густав. Так он разговаривал с мастером, когда наряд был настолько невыгодный, что имело смысл отбиваться до победного. Когда лучше один раз премию потерять, чем на шею сядут до скончания дней. Мастер в этом случае переходил на русский устный, чего Густав тоже не умел, как и пить. Но этим вроде бы нельзя.

– Уверены? – И мильтон посмотрел устало, так устало, будто был самим декабрьским беспросветом и гололедом, голым, как протокол.

Который он и начал заполнять.

– Гражданин… Нореш? Август Васильевич? – прочитал лейтенант его паспорт, который велел предъявить. – Год рождения… Зарегистрированы по адресу… Работаете где?

– В настоящий момент в депо Предпортовая, – соврал Густав. Семён показал ему большой палец из-за спины мильтона.

– И подтверждаете, что не видели никакого…

– Ни-ка-ко-го, – раздельно повторил Густав. А потом расписался.