За пределы атмосферы

– Глаза есть? Вот вам ваш МПС!

Ревизор замигал светлыми, ржаными ресницами.

– А я что? Пожалуйста, пожалуйста… – Принагнулся, словно меньше и щуплее стал, и прошмыгнул дальше.

– ‘От даешь! Ср-рработ‘мся! – восторженно выдохнул Семён. Дальше было без осложнений. Добрались до этой самой Предпортовой, вскочив у Ленинского проспекта практически на ходу в кабину тепловоза. На платформе свистало немилосердно, а уж пока лезли на тепловоз, даже едва ползущий – говорить нечего, и Густав очень обрадовался, что кабина большая, там вполне хватает места для двух пассажиров.

Даже если один из них столь громоздок, каков был Семён. Когда приехали, спрыгнули и пошли в здание станции, тот снова завосхищался Густавом:

– Ты везучий. Тольк-п‘д‘шли, уж он тр-р-мозит! Такому ‘эзде зелл-леный!

Здесь Семён был свой. Со всеми здоровался на каком-то местном сленге, шумно, подушечно хлопал по спинам. Его тоже узнавали и приветствовали издали. Обшитый синей болоньей подшлемник возвышался над головами местных, как знамя товарищества, знак надежды на удачу, заработок, сокровища дружбы.

«Оказаться среди этих людей – возможно, и было бы решением», – мелькнуло в голове у Густава. Надолго. Решением не только задачи заурядного прокорма, но и преодоления того, что лежало сейчас между ним и Мариной.

Семён зашел в дверь, за которым мелькнула офисно-пиджачная фигура, и оттуда понеслись его взрыкивания. А потом вышел и сказал:

– Иди, да‘ай тв‘ю бумагу.

Офисная фигура словно бы совсем не имела лица. Как ни вперял Густав прямые, нестеснительные взоры в начинающуюся залысину, в белый, сально поблескивающий лоб и такой же белый нос – нет, не хотели эти лоб и нос подняться от бумаг, не хотел их хозяин посмотреть Густаву в глаза.

Только протянул руку, такую же белую, с холеными ногтями:

– Дэгэ-вор, пэ-жалсста…

Густав протянул пачку листков, отражающих судьбу мороженой курятины, которой он не дал пропасть втуне. Деятель долго изучал, листал, разбирал и собирал стопку.

– Кэ-ж-т-ся, печати все в порядке… Вы ведь собирались подать резюмэ…

Именно так прозвучало это слово.

– Да, заявление о приеме на работу. А какие вакансии предлагаются?

– Кэк рэ-бочие, так и инженэрные…

Наконец офисный типчик подал Густаву лист-пустографку. Тот заполнил – ничего неожиданного, даже короче, чем он привык, все эти «не имел ли партвзысканий, был ли в оккупации и чем занимались родители до семнадцатого года», к вящему его удовлетворению, отсутствовали. Да и давно пора.