За пределы атмосферы

А уж лицу такого масштаба, лицу страны буквально – не пристало тем более. Мысли Нади никак не могли свернуть со служебной колеи. Лёнька прыгает перед телевизором – недопустимо, там же выступает президент! А цыкать не хочется. Пускай у ребенка будет праздник. Вот разве что…

– Если неинтересно, – полушепотом сказала она, притянув его к себе, – то вот давай реши головоломку. Загадочная картинка. Что это такое?

На первом попавшемся листке бумаги случайным карандашом нарисовала она расчерченное на клеточки поле.

Одиннадцать клеток друг над дружкой, по вертикали. Заштрихованные, темные. Отделены друг от друга белыми поясками. Рядом еще столбец из одиннадцати клеток, но белых, разделенных черными линиями. Лишь одна клетка в столбце, четвертая снизу, заштрихована. Рядом – снова такой же столбец, как первый. Сверху – прямоугольник, перекрывающий все три столбца, как балка, как плоская крыша. Белый, с черными границами. И сунула Лёньке. Только сегодня, прежде чем уйти домой, формировала и распечатывала такую таблицу. Срисовывая для рапорта с упаковки плитки неизвестного назначения из неизвестного материала, инвентарный такой-то.

Лёнька сразу схватил, уткнулся, задумался. Надя перевела дух, а свекор сказал:

– Самое время выпить за уходящий год. Чтобы все вот это не тащить в новый.

– Лёнчик, тебе салатика или свеколки? – спросила Жанна Михайловна, но внук весь был в клетчатой табличке, даже за стол не сел, – так и стоял столбом посреди комнаты.

Закусывая тост за «уходящий пусть уйдет», Игорь спросил:

– Это вот, – и кивнул в телевизор, словно боднул воздух, – из-за взрыва? Нам-то повезло, у нас одна форточка треснула, а там-то, дальше… На работе не говорят? Или секрет?

– Мам, это как девчонки играют! Классики! – озвучил Лёнька.

– Неправильно, – на автомате ответила Надя. – Там два ряда клеток, и всех клеток десять, а тут много. Сколько, кстати? Ты такое число проходил, знаешь. А про секрет – значит, такой секрет, что и нам не говорят.

На экране телевизора уже были часы Спасской башни, раздался хроматический бой курантов – «бом, бом, бобом – подам». Валентин Дмитриевич разлил шампанское. Под двенадцать ударов выпили, даже Лёнька со страшно серьезной физиономией чокнулся со всеми компотом. И въелись в оливье. Только Лёнька опять нарушил тишину, выкрикнув:

– Это шкаф! Эти полки полные, где серое, а эти пустые!

– Не угадал, – снова ответила Надя. – А ножки где? У шкафа-то ножки бывают.