За пределы атмосферы

Две сотни в кармане – это ж кум королю! Надо и поделиться. Зашел на почту, подобрал валявшийся драный конвертик, лежащей на прилавке ручкой зачиркал лишнее. Написал прямо сверху: «Марине и Саньке от Густава, целую». Электричкой вернулся на свою станцию, зашел в подъезд, откуда ушел несколько недель как, сунул в конверт сотню и что осталось вчера от магазина, кинул в почтовый ящик. При себе осталась сотня. А там, в рефсекции, еще одна курица про запас. Вернулся в вагон. Пусто, порядком выстыло, но солярки хватит еще надолго.

Минус восемнадцать-то теперь не надо, можно только на протоп и кипяток расходовать.

Это если Семён так и не…

А что, собственно, могло с ним случиться? Или может? Да все что угодно. Как, например, узнать, когда сматываться? Никак. Смотреть, слушать, и все. Глаз бездумно скользил по немудрящей обстановке жилого отсека дизелиста. Лавка, столик, стакан, жестянка с остатком молока, плитки…

Было же не так!

Укладываясь спать – прекрасно помнил! – сложил их в три одинаковые стопки, и так, чтобы сверху оказались полузачерненные прямоугольники.

Для определенности. Да, они не видны, пока не возьмешься рукой, но чтоб когда возьмешься, было понятно: никто не трогал. А тут – на? тебе. Две стопки – с пустыми фантиками, белыми. А на одной плитке, вот она сверху, с краю – черный прямоугольник. Черный, угольно-, битумно-черный. Весь. Без малейшего намека на белое поле в рамке, ни волоса белого.

Взял за фантик, следя, чтоб не коснуться остальных. Заглянул на оборотную сторону, так же держа за фантик, за самый уголок.

Проявляется картинка, не спеша, но проявляется. Полосы – всех цветов радуги, круги и лежачая восьмерка.

Ниже в стопке – белый фантик. Белый. Никаких прямоугольников.

Взялся за эту белую, положил на стол и достал складной ножик. Подсунул под белый фантик – лезвие достаточно широкое, должно плитку удержать. Приподнял. Не проявляется никакой картинки. Подождать еще, для верности. Нет, вот – пошло проявляться, только медленно.

Медленнее, чем если рукой, очевидно медленнее. Вот стало видно частично зачерненный прямоугольник…

А кстати. Опять. Кстати или некстати – но сколько было зачернено? Не заметил. Не запомнил. Кажется, что стало меньше, – или таки стало?

А на той стороне – попробовать заглянуть… Аккуратно поднял руку с ножом, держа плитку все так же на лезвии. Да. Картинка с полосами, кругами и знаком лазера. Видна вся.

Наверно, дело в том, что нож проводит тепло.