Отряд зародышей

Осмотрев как следует имущество чернявого зубоскала, сделал ему хорошую выволочку в своём стиле за плохо почищенное и наточенное оружие, за бардак в вещмешке. Зато похвалил за ухоженного коня. Конь, кстати, и впрямь был хорош! Напомнил о Дворянчике и повернулся к очередному подчинённому.

– Рядовой Громаш, – представился тот.

Это был тот самый бастард, о котором упоминал капрал Горши.

– А ты, правда, в цирке борцом выступал? – поинтересовался я, осматривая содержимое его мешка.

– Нет, – мотнул он головой, – я только брал у цирковых борцов уроки борьбы.

Мне по статусу невозможно в цирке выступать.

– Ещё один «со статусом» – хмыкнул я, – это по какому такому статусу?

– Я сын маркиза Казура.

– Внебрачный! – послышался насмешливый голос Дворянчика, – бастард! Мамка-посудомойка нагуляла!

Громаш дёрнулся, как от удара плетью, но, остановленный моим взглядом, смолчал. Лишь бросил короткий, как удар кинжала, взгляд в сторону обидчика.

Понятно… Болезненная тема для парня. Как бы он под это дело дров не наломал.

Я решил несколько смягчить ситуацию:

– Ну, вот что. Мне всё равно, кто там у тебя отец с матерью, и кем ты являешься. От тебя мне только одно нужно: хорошая служба. А прозвище твоё будет – Циркач. До тех пор, пока не вернёшь себе своё имя. Понял?

Похоже, до него уже дошло, что спорить смысла не имело…

– Понял, – а сам глаза отводит.

Не нравится. Это хорошо. Значит, будет изо всех сил жилы рвать, чтоб только имя своё вернуть.

Строй замыкал тот самый бывший вор, на которого капрал советовал обратить особое внимание.

Остановившись перед ним, я медленно, сверху вниз, осмотрел солдата и лежащие на плаще у его ног вещи. Потом перевёл взгляд на понуро стоящую лошадь. Всё это время вор стоял вольно, время от времени бросая в рот земляные орешки и сплёвывая шелуху на землю.

– Собери всё, – голос у меня задушевный, никакой грозы не предвещающий. Я уже знаю, как воздействовать на него. Я знаю, чего он боится! А это – главное.

– Что собрать? – не понял тот.

– Шелуху всю с плаца собери. Это полковой плац, а не мусорка.

– Я чё, шнырь какой-то, што ли? Уборку тут наводить… Кому надо, пусть убирает.

– Слышь, ты, белочка с орешками… Я ведь с тобой спорить не буду. Уж кто-кто, а ты-то мне точно в отряде не нужен. Я сейчас, после осмотра, просто пойду в штаб, напишу рапорт о твоей полной непригодности к службе и подам его на подпись майору. И ты вылетишь из полка к чёртовой матери! Прямо в лапы к судейским.