Отряд зародышей

Это он так сказал, не подумавши…

– Ну, то-то, – мгновенно «успокаиваясь», примирительно проворчал я, – а коли все наши вопросы решены, то по такому случаю не мешало бы опрокинуть и мировую, а? Что скажешь, Гролон? Я угощаю!

– Согласен! – отозвался тот, – Стакаш! Чего стоишь? Вина давай! Мировую пить будем. Согласны ли вы, люди, в мире с воинами короля нашего жить?

– Согласны! – послышалось сразу несколько голосов, – в мире, оно завсегда лучше, чем лаяться да драться…

Ещё бы им не согласиться, хмыкнул я, на чужой счёт угоститься, дураком надо быть, чтоб отказаться.

Да и пригодимся мы ещё друг другу…

Значительно позже, когда основная масса народу уже нагулялась и начала разбредаться по домам, от старосты прибежал посыльный мальчишка с приглашением к господам солдатам проследовать в баньку. Мол, всё уже давно натоплено и приготовлено. Вас ждут!

Потом, позже, когда уже шли от трактира по дороге к дому старосты, я за рукав оттянул Дворянчика в сторону и тихим шёпотом произнёс:

– Слушай меня внимательно, Дворянчик! Мне с местными проблемы не нужны.

Нам тут два года службу тащить. И поэтому ты либо учись с людьми нормально разговаривать, либо помалкивай в тряпочку и на рожон не лезь…

– Почему это я с деревенским быдлом сюсюкаться должен!? Кто они, и кто – я!?

– А кто – ты? – насмешливо бросил я. – Никто! И звать тебя – Никак! У тебя даже имени своего нет. Одна кличка – Дворянчик. А потому делать ты будешь то, что я тебе скажу.

Иначе тебе – конец! Понял? И учти: больше я за тебя ни перед кем извиняться не буду. Да я лучше сам тебя пришибу, чем до такого позора перед деревенскими опускаться. Всё! Иди… в баню…

Дворянчик, судорожно скривившись, хотел было что-то сказать, но, натолкнувшись на мой жёсткий взгляд, лишь раздражённо выдохнул, развернулся и быстро зашагал по улице, догоняя остальных. Вот так-то, парень. А ты думал, я тебя теперь до небес вознесу оттого, что при всех графом назвал? Перетопчешься…

Банька у старосты Будира оказалась знатная.

Каменные стены, обшитые изнутри духмяной доской подолгу не выпускали тепло. А большая печь, сложенная из местного камня, пыхала таким жаром, что подойти к ней было просто невозможно. На трёхступенчатом полке можно было разместить весь наш отряд и ещё оставалось довольно много свободного места. В углу, в корыте с горячей водой, отмокали свежие дубовые и берёзовые веники.