Борель. Золото (сборник)

За тонкой стеной хриплый голос запевал:

С Ангары до устья моря

Без путей и без дорог

Загуляем на просторе.

Не жалей, братишка, ног…

Пьяные глотки сипло подголашивали вьюгам:

Эй, шуми, борель-дубрава,

Веселися, уркаган.

Хошь налево, хошь направо

Шваркай, топай, братован…

Зрачки Сотникова иглами впились в лицо Сунцова. Он отшагнул назад и с разбегу сжал гостя в медвежьей охапке.

– Жив, Евграф Иванович!

– Как видишь.

Под спиртными парами старые приятели поделили тундру. В торжественных заклятиях Сунцову был поведан план лорда Стимменса.

А под утро, когда окна барака запечатало сугробами, Африкан Сотников бессвязно и невнятно тянул:

– Боровое… Родная кровь… У-у-у… разбой… Поезжай, Евграф, немедля… Тебе поручается бо-ольшое дело.

14

Агент по заготовкам быстро шагал по квартире; он один занимал верх большого покосившегося дома, который когда-то принадлежал такому же солидному человеку, как и он, Чеклаев. Теперь этот дом национализирован, но Чеклаев думал и верил, что сейчас он опять может принадлежать старому хозяину: ведь нэп…

Чеклаев подошел к столу и в сотый раз начал перебирать пучки синеватых шкурок с черноватыми и сизыми хвостиками.

Шкурки нежно похрустывали под пальцами. Подбирая стандарт, он каждую из шкурок подносил близко к глазам.

С улицы послышался сначала глухой шорох, а затем явственный топот. Пристывший сверху ледок звенел под копытами лошади, и металлическое цоканье вместе с лаем пробудившихся собак заухало в тишину мартовской гулкой ночи.

В парадную дверь стучали настойчиво и долго.

– С белкой! – сказал Чеклаев и пошел открывать. Но он ошибся. В дверях в легкой козьей дохе и в беличьей шапке стоял незнакомый на первый взгляд человек, а у калитки била землю копытом лошадь.

– Не узнал, Проня? – сказал приезжий хриплым голосом.

– А! Евграф Иванович… Узнал. Проходите! Проходите!

– Ну, как живешь, Проня? Бельчонку скупаешь! Доброе дело!

Гость снял доху и начал переобувать валенки, не дожидаясь ответа хозяина.

– Ноги немного пристыли, черт их побери!

– Бедному человеку негде взять, – искоса глянул Чеклаев на гостя.

– Влетишь ты с ней, Пронька, брось это занятие!

Чеклаев по привычке прошелся по комнате.

– А что же я должен делать? – с усмешкой спросил он.

– Я хочу предложить тебе кое-что получше.

С этими славами Евграф Иванович вынул из бокового кармана узелок и развернул его. На тусклом фоне сверкнули блестки желтой массы.