Борель. Золото (сборник)

И оба они удивлялись тому, что она так скоро привязалась к Насте.

– Вы дичать начинаете, товарищ Сунцова, – шутил дорогой Василий. – Приедете в город – от людей бегать начнете… В наше время – монашкам не год, товарищ Сунцова, это запомните.

Говорил и сам чувствовал, что слова эти звучат не шуткой, а досадой, и все оттого, что Валентина была далекой и замкнутой.

«Да, Настя правду говорила, что эту штурмом не возьмешь…»

И где-то далеко внутри зашевелилась незнакомая до сих пор ревность к Яхонтову…

Оба они интеллигенты и, наверное, в душе смеются над ним… Что он? Немного обтесавшийся рабочий.

Ну, красный боец, ну, заслуженный партизан! Разве гимназистка Валентина Сунцова – дочь тунгусника и сестра хищника – поймет это? Может быть, она даже презирает его за это?.. Но почему же тогда она не уехала со своими?

«Потому что любит Яхонтова!» – подсказывало ревнивое чувство.

За обедом Василий мало разговаривал с окружающими и, не окончив его, начал собираться в контору.

– Ты чего это, парень? Иголку, что ли, проглотил? – удивлялась Настя.

Валентина строго взглядывала слегка прищуренными глазами на всех, и в этих глазах чувствовался вопрос…

– Ты мотри, парень, видно, накололся рябчик на боярку.

– Ой, эти мужчины, они хуже баб другой раз вздыхают! – шептала Настя.

Василий вышел, хлопнув дверью.

Валентина, краснея, спрятав глаза, убежала в свою комнату, а Яхонтов снова почувствовал глухой толчок в сердце. В отношения строителей непрошенно вторгались вечные человеческие чувства – зависти, подозрения и тревоги.

Это лишало покоя, мешало работе.

А вечером, когда Настя накрывала на стол, Василий вошел с сияющим лицом.

– Завтра едем на Баяхту, – сказал он, сбрасывая шинель, – а вам, Настя, с товарищем Сунцовой задача – привести в православную веру наш рабочий клуб: скоро соберется съезд рабочих всех приисков. Надо смастерить постановку… Третий фронт – просвещение масс!

И оттого ли, что он пришел с улицы, или потому, что внутри у всех троих перегорели налетевшие волнения, в комнатах сразу же повеяло свежестью.

Не было на лице Валентины прежней деловой строгости, которой боялись все и перед которой утром отступил Василий.

– Вот же таежная туча – то хмурится, то гремит…

Настя женским чутьем понимала происходящее и, казалось, вперед знала исход его.

Яхонтов вышел к столу всклокоченным. К потному лбу его прилипли пряди спустившихся волос, а брови плотно сжимались.

Он подошел к умывальнику и долго полоскался над тазом.