Записки из Книги Лиц

Четвертое измерение

Даже толстый роман с обширной географией свободно умещается в небольшой комнате: Москва, 52-й год, поездка за город, будьте моей женой, – правый угол письменного стола, а в двух шагах, у кресла – Баку, сорок лет прошло, как ты, как дети? иду на стадион, вот он, между окном и телевизором – или это компьютер? но не все ясно в обстановке этой комнаты, воображаемой, несуществующей, но оживающей снова и снова (словно когда-то и где-то она все же была), чтобы проглотить все новые и новые толстые романы о чужой жизни огромного мира, – все очень неясно, расплывчато в комнате.

Которую я так ненавижу.

Заклинание

Не люби меня дольше,

Ты, должно быть, устал,

Под любовный портал

Ничего уже больше

Ты не приноси,

Потому что мне скучно,

И в любви твоей душно,

Ты свечу погаси —

Разве каются, зная,

Что греха не простят,

И дороги не умостят,

Не откроют врат рая;

И напрасно в глазах

Чуть мерцает надежда —

Промокаемые одежды

Снимет только гроза

Твоих слез и желаний,

Пусть обманчивых,

Но правдоподобных,

Без страстей и рыданий,

Раздирающих в кровь

Барабанные перепонки;

Без бумажной иконки,

Приколотой вновь

Как значок-невидимка

Для защиты невинности

От добрачной интимности

Без простынь и без снимков.

Ты же видишь: я верю,

Что храм вечной любви

Не удержится на крови,

Вытекающей из-под двери.

Памятные впечатления

Прямо перед ним – высокий дом под названием «Вид на море», закрывающий вид на море.

Слева – городская двухмерность с обязательными облаками на горизонте. Справа – врезанный в плоскость объемный холм с рельефом домов и дорог. Впрочем, памятник смотрит себе под ноги: склон слишком крут.

Джаз

Задумчиво-раздумчивое вступление рояля. Первые спокойные аккорды. Хрупкий, повторяющийся хрусталь перезвона там, наверху, синхронно с тремя мерными шагами левой руки вниз.

Спотыкающийся ритм, шорох и стуки.

Осторожные поддакивания баса. Мягкой ладонью шаг вперед и назад по полутонам клавиш, вперед и назад. Двойные вершины пологих трезвучий вопросительно смотрят вниз, сменяя друг друга. Словно обещание чего-то – и вот оно: барабаны внезапно перестают спотыкаться, и мощно пульсируют, и устремляется за ними бас – черные и белые в растерянности замирают на мгновение, потом отвечают нервными растопыренными аккордами в промежутках лихорадочных пауз.