Просто жизнь

Родился сын, но многие теперь не помнят,

Что кушать было нечего, кроме воды.

А ведь новорожденный – он не знает,

Как мы должны достать ему еды.

Ну, вот и кончился тот шестьдесят четвертый,

И за посев «плевел» приходится платить сполна,

Ты их, посеявши, не жди, «пшеницею получишь»,

И полетела у Хрущева голова.

А Леонид Ильич решил: советскому народу

Достойной жизни нипочем нельзя давать.

И изловчились на своих «политбюрах» продумать,

Как весь народ

в Достойнейший Застоенный Застой загнать.

Собравшись вечерком и похлебав коньяк иль водку,

Сократово-платоновую мысль пытаясь в лоб загнать,

Ничтожества, пустышки, карьеристы

Решили свой народ примерно наказать.

И восемнадцать лет сидел народ в навозной куче,

Сидел и не сопел, свободно и тепло,

С придуманной войны Афганской собирая

То похоронки, то гробы, и больше ничего.

А после и не вспоминай стабильность,

Геронтологи власть в Кремле взяли,

А как Черненко умер, выбирать не приходилось,

Все старики в стране перемерли.

Затем – «святое место пусто не бывает» —

На сцену выскочил вдруг краснодарский демагог,

И жизни русской глубины не зная,

России навредил и подсобил, как мог.

При нем народ стал ездить за границу,

А по реформам стал он чистый чемпион,

Он запретил нам пить вино и водку.

А мы – не дураки, мы литрами пьем самогон.

Никак не мог постичь простую мысль:

что сицилизм с человеческим лицом

Похож на обезьяну с крокодильим рылом —

К такому выводу зоологи пришли потом.

Дошли и с гласностью, и с этой перестройкой,

Другие времена – не закричим «Ура!»

На грязном противне лежит крысиный хвостик,

От крысы съеденной еще позавчера.

Ну, хватит, хватит мне про Горбачева,

Казну России быстро он сумел опустошить.

Ну, нету водки, ну и хрен с зеленой,

Ведь мы не дети, самогоном можем закусить.

Любимая моя, Россия-мать,

Живешь веками ты в каком-то ложном действе,

Ведь как сказал великий наш поэт:

«Стою один, все тонет в фарисействе»[2 - Высоцкий].

Единственной отдушиной для нас в то время

Была поездка в «Нару» по весне,

Душою отдохнуть на девственной природе,

Не оставаться в городе, как все.

Река Нара

Хоть на денек нам вырваться, оставить город шумный

И наслаждаться нам родною стороной,

Прозрачною Вивальди музыкою многострунной,

Подаренную нам струящейся рекой.