Зов. Антология русского хоррора

Настройка трансляции в «инстаграм» заняла не меньше минуты из-за низкой пропускной способности сети, но вот наконец он оказался в эфире и, направив камеру на загадочную статую, принялся вещать.

– Я нахожусь в тайном цыганском поселении, в Хабаровском крае, в четырех километрах от деревни Обор. Здесь происходит что-то очень странное. Несколько дней назад жители Обора напали на цыган и сожгли их поселок, именуемый Заимкой. Сейчас вы видите, как они же под руководством участкового… Или начальника местной полиции грузят загадочную статую в кузов машины, чтобы вывезти…

– Эй, грай крав тумэ! – ворвался в эфир хриплый злой голос.

Сухарев развернул камеру и увидел на экране видавший виды пикап, из кузова которого выпрыгивали жгучие брюнеты в охотничьем камуфляже. У каждого было какое-то огнестрельное оружие: от обреза до карабина с оптическим прицелом. Они угрожающе горланили что-то на цыганском и настроены были серьезно.

Нанаец замер, оценивая ситуацию, и от греха подальше убрал свой травматический пистолет, незаметно выронив его за спину.

Зато из-за его спины выскочила обрадованная девочка и бросилась к вооруженным людям, то ли с грустью, то ли с радостью что-то причитая на своём языке. Обняв одного мужчину, вооруженного двустволкой, она повернулась к коллекторам и потрясла в воздухе маленьким кулачком:

– Я вам говорила, что мои дядья вернутся с подмогой! Вам не жить, гаджо джюкелы!

– Ваше время вышло! – рявкнул полицейский, появившийся в кадре.

Он вышел вперед без всякого оружия навстречу семерым ощетинившимися стволами цыганам.

Сухарев продолжал снимать, поскольку куда-то бежать не имело смысла – от пули не убежишь, а просто стоять и бояться было давно не в моде. Есть камера – снимай, пусть даже это будут последние кадры в твоей жизни – вот девиз современного человека. И Сухарев снимал, проклиная свои трясущиеся от волнения руки.

– Теперь мы заключили с ними договор! – продолжал полицейский, простирая руку к озеру. – Теперь они наши покровители! И теперь мы будем приносить ему жертвы!

– Хас мэрно кар! – гневно ответил вышедший вперед цыган, которого только что обнимала девочка.

 – Вы – дерьмо. Вы недостойны их покровительства! Мы резали вас двадцать лет на убой, как свиней, и где ты был, пёс? Так иди и сиди в своей конуре еще двадцать лет. И передай, что мы вернулись, и наши братья дают Обору время до рассвета, чтобы привести десять человек для жертвы во славу…

Полицейский не дал договорить своему оппоненту.