Зов. Антология русского хоррора

Великий океан вновь стал ловушкой, лабиринтом морока, страха и воды. Его город нельзя было найти на карте, потому что все законы навигации работали против тех, кто искал. Он принимал всех и никого, только избранных, которых не было в природе. Потому что во всей Вселенной и других соседних – выдуманных и настоящих – был только он один. И самое страшное было для мучимых грёзами – не разбиться, быть съеденными заживо, уйти на дно, заключенными под вечную стражу в своих кошмарах, а проснуться и всё забыть.

Будто ничего и не было. И потому он давал им возможность приблизиться, почувствовать себя первыми, показав одно из отражений. Сумрачное. Искажённое. Всё из сполохов холодного синего цвета. Нечистой пены. Ледяных червоточин. Пепловых шлейфов. Подводных пещер. Дымчатых статуй. Дремавших чудовищ. Замерших до старта турбин. Или наоборот – размеренное янтарное тягучее безумие, когда никогда не наступит завтра, но уже наступило вчера: и чёрные волны, и чёрные камни, и чёрные скалы, и чёрный корабль, и чёрная вода, и чёрное бесконечное небо такими были всегда – даже тысячу лет назад.

«Если ты не видел Его города, то и вовсе не жил…» – говорили идущие навстречу зову. Его преданные рабы. Верные, ровные, правильные. Не умеющие больше отдавать приказов, а только выполняющие их. Его дети. Неразумные, наивные, чистые. Вечные служители культа. Его культа.

Иногда, совсем ненадолго, он забывался идеальным сновиденьем с настоящими красками. Просыпался обновлённым, молодым, бодрым и, конечно, голодным.

Выходил на охоту, будто бы в первый раз.

* * *

Света и Денис, пройдя три этапа перевоспитания, два перепрограммирования, приехали домой. Немцы построили им небольшую квартирку в аквариуме. В ней было всё, что нужно для счастливой и спокойной жизни: несколько раздельных комнат, душевая, клозет, столовая и веранда. Они не пытались бежать – промытые мозги воспринимали происходящее как норму.

Ребёнок сам составлял их расписание: часы полезной работы, общий семейный досуг, визиты гостей, прогулки на свежем воздухе, в иллюзорной реальности, отдельно – минуты гнева, умиротворения, радости; мечты о вечной жизни, мысли о смерти.

Всё для баланса. Особенно ему нравилось их кормить.

– Есть хочу! – кричала Света.

– Есть хочу! – кричал Денис.

Николай Скуратов

Уральский писатель, работающий в жанрах пост-хоррор, мистика, вирд, сюрреализм.