Избранное

Бокал

Дорогой жене

Не знаю я, что может быть дороже?

Дороже бриллиантов, золота, цветов

В сравненье с чем? – О, подскажи мне, Боже!

С небес услышал я: «Пришедшая любовь!»

Она пришла и в Чудо превратилась

Мне освещает душу, искупав в тепле

Через полвека предо мной явилась

Чудесным отпечатком губ на тонком хрустале.

На самом ободке хрустального бокала,

Который я хранил бессчетные года,

Ты воплощением Любви опять предстала

И перед этой Драгоценностью все меркнет, Господа.

P.S.

Хрустальный бокал был куплен в ресторане «Прага» в 1960 году и хранится автором по сей день.

01.12.210

Фото 2003 г.

Парфюмер

По роману Патрика Зюскинда

Вступление

Ко мне попало в руки DVD случайно,

Его я на одном дыхании смотрел

Не зря – тот фильм был гениальным

С названием довольно странным «Парфюмер».

Я в нем такие чудеса искусства подглядел.

Игра актеров, режиссура так была серьезна,

Сюжет в стихах я описал для тех, кто не смотрел,

Спешите, покупайте фильм – пока не поздно.

Так надоела тривиальность – милые друзья.

Та, что с экранов нескончаемым потоком льется.

Какая-то таинственная жизнь ко мне пришла

И отзвуком таинственности в сердце отдается.

О, Патрик Зюскинд! Гениальнейшая голова,

Которая придумала историю невероятную такую.

Которая запомнилась, тревожит иногда,

Искусством раскрывая нам загадку жизни непростую.

Известно – гений со злодейством несовместен,

Убийство – мерзость перед Богом не оправдана ничем,

Вопрос о том.

Уж лучше гению и не родиться – не… за… чем…

07.07.2010

Глава первая

Сырая камера, писк крыс и темнота,

Ручьями льет вода по скользким стенам.

Закован узник в цепи, кажется, что навсегда,

И никому до умирающего нету дела.

Уж скоро триста лет, когда за ним пришли,

И, расковав, тщедушную фигуру потащили

На площадь «лобную» – там приговор прочли,

Под вопль толпы «распни» – обратно притащили.

Тщедушный юноша лет двадцати пяти,

Огромные глаза пытливые, густая шевелюра,

Сутулая спина и длинная ладонь в кисти,

Избит и изможден – жестокая судьба-фортуна.

Безжалостным пинком – и на холодный пол,

Покрытый еле-еле тонкою гниющею соломой,

И темнота, и холод – брошенный на произвол,

Пока на казнь не поведут дорогою знакомой.