Дети новолуния

Зачем Ианал-хан перебил караван, который монгольский хан отправил шаху? Это месть.

– Ещё он разрушил Карашкент.

– Только что об этом говорил писец.

– Прости, я пришёл позже.

– Ладно. Какие подробности?

– Чтобы войти в город, забросал ров телами пленных и по ним уже провёл конницу…

– Довольно!

– Видишь, – вмешался имам, – писец не врал. Отпусти его.

– Я сам знаю, что мне делать! – Кучулук-хан почесал бороду. – Странный он, этот дикий хан… Зачем столько бессмысленных жертв и разрушений? Похоже, он очень мстительный и не прощает обид.

Сколь же глуп оказался хорезмшах, когда обрил бороды двум послам монгольского хана и в таком виде отправил их назад! Думал ли он, чем это обернётся? – Он хохотнул было, но смех получился невесёлый.

– Вряд ли, – заметил имам с плохо скрываемой язвительностью.

Визир изобразил на лице кисловатую готовность поддержать смех и вдруг сказал:

– Ураган какой-то. – И, спохватившись, поспешно добавил: – Гарнизон мы укрепили. Фуража в достатке.

Еды хватит на месяц, может, полтора. Люди готовы биться до конца. Мы выдержим.

– Да, до конца! – поддержал его Кара-Куш, мечтавший наконец испробовать в деле личный отряд молодых всадников.

Кучулук-хан поморщился:

– Собственно, я созвал вас здесь, правоверные, чтобы огласить своё решение. – Хан принялся ходить по залу, обмакивая руки в фонтаны. – Тебе, ал-Мысри, надлежит проследить, чтобы с сегодняшнего вечера не читать отныне хутбу с именем Ала ад-Дин Мухаммада и оставить лишь моё и халифа ан-Насира.

Имам чинно поклонился.

– А тебе, визир, изъять из обращения монету с именем хорезмшаха и немедля чеканить монету с именем Кучулук-хана. А те монеты, что содержат имя Мухаммада, переплавить на новые. Понятно?

Визир поклонился трижды.

– А теперь иди, Элькутур.

– Забыл сказать, мой хан, – задержался визир, – в некоторых селениях люди видели незнакомых всадников. Два, три. Они наблюдали. Потом ушли. Это всё.

Визир удалился. Нависло угрюмое молчание, в течение которого хан продолжал баловаться с водой, а Кара-Куш ел финики.

Наконец, имам воздел руки кверху и тихо сказал:

– Но ведь это заговор.

– Да, – просто ответил хан и рассмеялся, на сей раз непринуждённо. – И что? Первый в твоей жизни? Всё стоит золота, и каждый волен продаться, если цена не выше стоимости его жизни. Надо подготовить два послания. Одно – хану монгольскому. Это сделает Кара-Куш. А другое – в Багдад халифу ан-Насиру.