Дети новолуния

Глаза его наполнились слезой. Монгол ухмыльнулся.

– Тогда я должен понимать, с кем имею дело, – сказал он. – С пешкой, которая желает дойти до конца поля, или с ферзём?

– Я не люблю шахматы, повелитель, – выдавил из себя Кучулук-хан. – Мне ближе игра в бабки.

– А, знаю. Там один забирает всё, довольно одной ловкости.

Желая сменить тему, Кучулук-хан поднялся на ноги, снял с пояса кожаный мешок.

– Вот, владыка, вот прими с чувством искренней дружбы и преклонения перед твоим безграничным величием.

Каан хладнокровно взял мешок.

Из него выпал усыпанный алмазами и изумрудами золотой амулет в форме парящего орла.

– Это великая и бесценная вещь, – добавил Кучулук-хан, прежде чем сесть.

Повертев орла в руках, каан пожал плечами:

– Как может быть великой и бесценной вещь? Вещь – не степь, не горы. Великим может быть только Небо.

– Я хотел сказать… я забыл сказать… этот амулет, он из Мекки… Его держал в руках сам пророк…

– А теперь ты отдал его мне, – закруглил каан и презрительно сморщил нос.

 – Твой бог держал в руках то, что теперь будет болтаться в моём далинге. Хорошо.

Лицо Кучулук-хана потемнело, это всегда означало приближение гнева. Он распрямил спину, глубоко выдохнул.

– Я подарил тебе то, что ты мог взять и так, – сказал он неожиданно твёрдым голосом, что несколько удивило каана. – Можно называть это слабостью. Но никто не уличит меня в предательстве веры. Аллах велик. Ему не нужны мои жертвы. В них нуждается мой народ.

– И это ты называешь жертвой?

– Это знак моего богатства и могущества, – вырвалось у Кучулук-хана, и он не пожалел о том, что сказал.

Ал-Мысри закрыл глаза.

Каан поправил малахай на голове и упёрся ладонями в раздвинутые колени.

– Чем ты владеешь? – помолчав, спросил он. – Этими домами, дворцами? Разве ты можешь погрузить их в кибитку и взять с собой? Нет, это они владеют тобой, а не ты ими. Удар камчой и тот заметней, чем твоё богатство и могущество.

– Прости, я не желал разгневать тебя, повелитель.

– Жаль.

А ведь ты хотел стать мне младшим братом.

– Да я и сейчас этого хочу.

– Но братья всегда говорят друг другу правду. И не боятся.

Кучулук-хан хватал ртом воздух. Он не знал, что ответить.

– Хочешь еще хар-хоха? – спросил каан. – Бери.

– О нет, благодарю тебя. Сыт. Здесь бывали всякие застолья, но такого блюда эти стены ещё не видали. Очень вкусно.

В ответ на лестные слова монгол удовлетворённо кивнул, облизал пальцы и вытер руки о войлок своих сапог.