Асмодей, или Второе крещение Руси

Революцию подавили, Троцкий с Парвусом добровольно пошли в «Кресты» и в Сибирь. А Ильич рванул в Европу, так 10 лет там и просидел. Там же у него второй облом. В пятнадцатом году, додуматься надо, загорелся поднять революцию в Швейцарии: убеждал там социалистов, что маленькая страна может всколыхнуть всю Европу. Даже программу им сочинил, в их партию вступил, стал двупартийцем, а когда понял, что ничего не получается, от отчаяния в Америку засобирался. Ну, а третья, наша февральская, которую он элементарно в Европе просрал, а потом удивлялся: как же это так получилось.

Шляпников(скептически): Ну, ты и фантазёр!

Свердлов: Никак нет. Несёмся дальше – к четвёртому облому. Ты помнишь, что Ильич под общий смех провозгласил на Первом Съезде Советов? «Мы такая партия – власть брать!» И рванули мы с ним через месяц, в июле, но Керенский нам по морде надавал, а Ильич снова в подполье рухнул. До сего времени сидит. Или что-то не так?

Шляпников: Всё на Ильича хочешь повесить?

Свердлов: А кто у нас голова? Он так и пятую хотел в Финляндии быстренько через пару месяцев сварганить.

Шляпников: Ну, знаешь, Яша! Какая революция в Финляндии? Там недавно прошли выборы в Центральный Совет депутатов. А Ильич там просто жил в подполье…

Свердлов: Жил, Саша, да не просто. Выборы выиграли, как ты знаешь, наши, а главой этого Совета избрали Смилгу. Так Ильич его, после избрания, изнасиловал по полной выкладке: скакать, не ждать! Даёшь быстро революцию! А тот его нежно на хрен послал. Спроси Смилгу.

Шляпников: А для чего, Яша, по твоему, Ильич партию создавал? Власть брать или в бирюльки играть?

Свердлов: Так вот с властью-то, Саша, революции у «партии нового типа» никак не получается. А что создавал Ильич, так нам Троцкий рассказывал: мечтал он о партии железной и всепослушной, о партии «сухого террора»: сказала она, что чёрное это белое – чтобы ни одна душа не прекословила.

Шляпников: Троцкистская басня, достойная этого аморального типа…

Свердлов: О морали Ильича ты лучше помолчи. Одну «моральную басню» он как-то даже рассказал на одном из судов европейских социалистов: если, говорит, в партии раскол, то лидер в политической борьбе освобождается от всяких моральных ограничений. У девяти судей мозги расплавились. Его друг Юлик Мартов назвал его за это политическим шарлатаном.