Бабушка не умерла – ей отключили жизнедеятельность

Впрочем, не исключено, это у нее простудное. Хотя хроническое.

Оля: Присаживайся, Рая…

Рая (сипит): С днем рождения тебя, Олька! Женихов тебе побольше желаю. Хотя с женихами, как я погляжу, у тебя полный ажур.

Серега при этих словах заметно тушуется, после чего все становится ясно. Хотя светлое Серегино чувство давно примелькалось.

Оля: Не терплю девчонок.

Рая: А закурить, молодежь, у вас…

Марина Петровна вносит поднос с пирожками.

А, ладно!

Прячет сигареты в карман халата.

Марина Петровна: Вот еще пирожки сладенькие, необычные.

Меня подруга научила – она инструктором в горкоме работает.

Ленчик: Вы как раз к тосту поспели, тетя Марин. Следующий тост за родителей.

Все поднимают бокалы.

С дочкой вас, тетя Марина!

Марина Петровна (утирая глаза): Спасибо, детки, что заглянули.

Оля: Ну, ма…

Марина Петровна: Все, все, больше не буду. Это я от радости.

Ленчик: А где дядя Паша?

Оля: Отец в южной Америке.

Ленчик: Где?

Марина Петровна: Тут, детки, нам такая радость нечаянная нагрянула.

Отца нашего, то есть Павла Александровича, в срочную загранкомандировку услали на целых одиннадцать месяцев. В Аргентину, на научно-исследовательском теплоходе «Академик Синюхин».

Ленчик: Он же физик. Что физику в Аргентине делать?

Марина Петровна: Пси-мезоны искать.

Ленчик: Чего искать?

Марина Петровна сама толком не знает, но приносит посвященную «Академику Синюхину» вырезку из «Комсомольской правды».

«В путь неблизкий, в путь опасный

Я стою на палубе научно-исследовательского теплохода «Академик Синюхин» и смотрю вдаль.

По небу пробегают белые барашки, и точно такие же барашки пробегают внизу, по поверхности Атлантического океана. Они называются буруны.

Белоснежный нос лайнера легко взрезает волны Атлантического океана, устремляясь вперед. Куда вперед? Туда, где тысячами километров простирается побережье южной Америки. Тысячи километров банановых плантаций и тяжелейшего наемного труда от рассвета до заката.

Но не закаты и рассветы интересуют сейчас экипаж «Академика Синюхина», укомплектованный лучшими научными кадрами Москвы, Ленинграда и Новосибирска. Нет, не закаты и рассветы… Мимо меня озабоченно пробегает боцман Гецко.

«Как там курс, Микола Ильич?» – окликаю я его.

«Який такий курс? – морщинистое лицо боцмана разглаживается от удовольствия, что с ним заговорил работник центральной прессы. – у капитана пошукайте, может, и отыщется».